Спрашивается, нафиг нужна такая организация, члены которой не желают демонстрировать принадлежность к ней? Ведь ни у одного нет на груди значка с Лениным! Ни у одного! Всем жалко в кителе дырку колоть ради ВЛКСМ».

Придя на работу, я позвонил в адресное бюро, назвал пароль, узнал, где живет Колосова.

«Будь что будет!» – решил я и поехал к ней.

У дверей Татьяны я остановился, сосредоточился, одернул полы кителя.

«Если откроет муж, предъявлю ему удостоверение и скажу, что проверяю паспортный режим».

Дверь открыла Татьяна.

– Кого я вижу! – всплеснула она руками.

– Таня, – я шагнул в квартиру, – комсомол хотел нас разлучить. Меня на конференцию в областное УВД отправили, я никак не мог тебя предупредить. Прости, что так получилось.

– Да ладно! – смилостивилась она. – Так даже интереснее получилось. В первый раз в жизни я пришла на свидание, постояла у закрытой двери и пошла, как дурочка с переулочка. Ко мне в твоей общаге мужики клеились, заигрывали, к себе приглашали.

– Таня, – я порывисто обнял ее, – я убью всех, кто приставал к тебе.

– Муж придет вечером, но это ничего не значит. У меня настроение уже не то. Отложим мероприятие на потом. На следующей неделе у тебя срочных конференций не предвидится?

– Я готов встретиться с тобой в любое время в любом месте, но лучше у меня дома.

– Конечно, лучше, – засмеялась она, – я уже дорогу к тебе знаю, с соседями познакомилась.

Я потянулся поцеловать ее, но Колосова оттолкнула меня.

– Все, Андрей, иди. Я собралась домашними делами заняться, сейчас будет ни то ни се. Жди моего звонка. На той неделе у меня два окна: в среду или в пятницу мы сможем встретиться.

Я все-таки поцеловал ее и только потом вышел за дверь. Идя в райотдел, я ликовал:

«Пошла, пошла вверх синусоида! В субботу я дам расклад по делу Меркушина, и все, гора с плеч! Живи, Андрюха, наслаждайся жизнью! Татьяна – просто прелесть! Была бы она липкой женщиной, я бы не отказался».

В четверг днем позвонила Наталья. Я сидел за столом, подписывал бумаги и поначалу слушал ее впол-уха. Она рассказала, как была у Меркушина в больнице, какие пылкие объяснения в любви выслушала от него.

– Чем дело-то закончилось? – устав слушать, спросил я.

– Я сказала ему правду, и он выпал в осадок, – усмехнулась Наталья. – Когда я уходила, Меркушин был в прострации. Я добила его, Андрей. Он плюнул мне в душу, растоптал мое самолюбие и получил то, что хотел. Не обвиняй меня в жестокости. Для меня он не больной беззащитный человек, а мой враг. Он подлец и подонок. Я сделала все правильно и ни о чем никогда не пожалею.

– Что же такого ты ему сказала? – безразлично поинтересовался я.