– Я жду! – требовательно сказала Наталья. – Рассказывай все по порядку, ничего не скрывая. Схемы мне рисовать не надо. Про синусоиду молчи, о старике Кусакине забудь.

– Про энергетику любви тебе рассказать? – с интересом спросил я.

– Андрей, ты решил позлить меня? Какая еще энергетика, когда я вся оплеванная стою перед тобой, а ты вместо того, чтобы вести себя по-человечески, издеваешься надо мной. Рассказывай об этой сволочи, или я выгоню тебя к чертям собачьим!

Я пожал плечами: «Видит бог, я не хотел!»

Пока я рассказывал, Наталья не проронила ни слова. Изредка, когда какой-то момент казался ей особенно неприятным, она слегка прищуривалась, словно наводила невидимый прицел мне в лоб.

– Как ты думаешь, – выслушав меня до конца, спросила Наталья, – он переспал с цыганкой или еще не успел?

– Если не успел, то это что-то изменит? – недоверчиво спросил я.

– Ничего не изменит. Я просто хочу знать, до какой низости опустился этот человек.

– Я думаю, что между ними ничего не было. Все их встречи проходили под негласным надзором братьев Айгюль, они бы им далеко зайти не дали. Хотя… Стоит возле свалки недостроенное здание, развлекайся – не хочу! Никто тебе там не помешает, чужие шаги издалека слышны будут.

– Андрей, я уже который день пытаюсь поговорить с родителями Меркушина, но они меня слушать не хотят, всякую лапшу мне на уши вешают. Поговори ты с ними, объясни, что или они заберут его вещи себе, или я выброшу их в мусорный контейнер.

– А как же твоя любезнейшая Тамара Григорьевна? Она что, с его родителями поговорить не может? Познакомить вас у нее ума хватило, пускай теперь она посредником будет, а не я.

– Почему я должна посторонних людей в это дело вмешивать? Ты что, хочешь, чтобы про цыганку весь город узнал? Я и так вся помоями облитая с ног до головы, а ты еще добавить хочешь?

– Пока он очнется, ждать не будешь?

– Андрюша! – в отчаянии воскликнула Наталья.

 – Я уже сто раз подумала, что если бы вы его живого со свалки не донесли, то всем бы легче было!

– Наташа, так же нельзя говорить, – с сожалением сказал я.

– Ничего, ты враг условностей, стерпишь.

– Когда он очнется, ты не будешь комедию ломать, сразу ему все выложишь?

– Он не достоин моей жалости.

Очнется он или нет, развод – дело решенное. Ты поговоришь с его родителями?

– Нет. Я в семейные дрязги лезть не собираюсь. Хочешь выбросить его вещи – выбрасывай. Работать сможет – новые купит.

– Ты еще ни с кем не сошелся? – забыв на время о собственных проблемах, спросила Наталья.

– Как надумаю жениться, так принесу тебе фотографию на согласование.

– Приноси, посмотрю, на кого ты меня променял.

– Но-но, Наташа! – возмутился я. – Это кто кого послал, ты не забыла?

– Ты меня, – убежденно сказала она.