Утром прихожу на работу, извольте – пробирочка для анализа. А начмедиха вот с ним вот хором воют, что Спасский утопил хирургическое отделение в поносе.

– Теперь я понимаю, кто разрисовал мой многоразовый одноразовый колпак, – Михаил достал из кармана этот головной убор. – Я чуть не надел, в последний момент заметил.

В операционной было заведено, что хирурги брали по новому бумажному колпаку для каждого вмешательства, а анестезиологи и прочие приходящие хранили, в целях экономии, свои шапки в именных пакетах на подоконнике.

На колпаке санврача был изображен перечеркнутый ночной горшок в круге.

Мила захихикала.

– Андрей Петрович способен на большее, – серьезно сказал Михаил. – Когда мы с ним учились в академии, он что-то не поделил с начальником столовой, здоровый был такой прапорщик. А в то время мы на фармакологии проходили наркоз и делали лабораторки на кошках. И вот Андрей выкрал с кафедры сонную кошку, притащил ее в столовую, положил в центре на пол, а рядом – надкушенную котлету. Мы столпились, типа в ужасе, прибежал прапор, растерялся… Но тут кошка проснулась и убежала.

– Ты вспомнил, – протянул Спасский.

 – Я тогда молодой был.

А Мила вдруг поймала его взгляд, пустой, страшно усталый. Какая-то нехорошая серая тень промелькнула на его лице и тут же исчезла, как только он заметил, что она на него смотрит. Нет, не исчезла, спряталась в морщинах вокруг глаз…

Как же он, бедняга, устал! Тянет почти две ставки, а руководство, зная его мастерство, всегда дает ему слабую бригаду. Кроме того, Спасский отчаянно невезучий, сложные случаи притягиваются к нему словно магнитом. И пусть он смеется и шутит, но в душе тяжело переживает каждую смерть.

* * *После замужества Женя стала много думать о смерти.

Говорят, близость смерти усиливает сексуальное влечение, но обратное тоже верно: секс вызывает мысли о бренности всего сущего. Эти мысли и раньше томили Женю, ведь смерть, как злая волшебница, осенила ее крылом еще до рождения. Женин отец погиб незадолго до ее появления на свет, она была posthumous child[8].

В маленькой осиротевшей семье царил культ отца, мама не смогла смириться с его уходом. Вернее сказать, она смирилась, но не смогла осознать, что его больше нет рядом, и жила так, словно он вышел на минутку и скоро вернется.

Женя видела большую фотографию молодого веселого мужчины, знала, что это папа, и долго не понимала, почему он не может быть с ней, как другие отцы. «Папа любит тебя», – говорила мама, обнимая ее, а Женя недоумевала: как может любить холодное стекло портрета?

Какое понятие она осмыслила раньше, любовь или смерть? Женя и сама не знала. Только помнила, как мучительно ей хотелось преодолеть грань между жизнью и смертью, которая в ее понимании ассоциировалась со стеклом фотографии.