Никаких посиделок с подружками в кафе и саунах, глупых, но удивительно бодрящих, после которых спящая в душе надежда открывает один глаз.

Ответственная мать-одиночка должна выглядеть прилично, но она не может себе позволить восхищать мужчин.

Сказать по правде, Мила отказывалась от всех женских штучек с легким сердцем, без сожалений, радость сына была ей в тысячу раз дороже, чем восторги посторонних мужиков. Но планируя грядущую одинокую старость, она собиралась эти упущения компенсировать.

Проводив Кольку, предвкушала головокружительный шопинг, но, пока предвкушала, вышла замуж.

И ответственность снова накрыла ее с головой…

Как говорит Наталья Павловна, у женщины время для себя либо есть всегда, либо его нет никогда.

* * *В мусорном ведре Мила заметила осколки нового блюдца и страшно расстроилась. Так расстроилась, что даже удивилась – взрослая женщина, а переживает из-за ерунды. Некоторое время назад она увидела в витрине посуду своей мечты. Эта дешевенькая фаянсовая штамповка в точности совпала с идеалом, сложившимся в ее голове. И форма, и цветочки, и сдержанный орнамент – вот ни прибавить, ни убрать! Мила постояла возле витрины, в избытке чувств едва не прижимаясь носом к стеклу, но сработала многолетняя привычка отказывать себе во всем.

Деньги у нее были, да и новая посуда в доме пригодилась бы, но рефлекс победил. А когда на следующий день она победила рефлекс, посуду раскупили.

Найти такую же удалось только через месяц, и тут уж Мила не оплошала! Она купила и тарелки, и чашки, и чайник, и молочник, все-все-все.

И была счастлива целых два дня, пока Внуки не начали посуду бить. Обычная мальчишеская резкость и невнимательность, но Миле казалось, что это специально, ей назло.

Любая хозяйка скажет: если разбилось блюдечко из сервиза – считай, разбился весь сервиз.

И Мила не сдержалась, выразила свое горе! Скромная гражданская панихида над мусорным ведром. Никаких проклятий злоумышленникам. Но Наталья Павловна обдала ее ледяным взглядом и процедила: «Милочка, это всего лишь посуда».

Так что нет смысла сокрушаться над очередным разбитым блюдцем. Утешения не дождешься. Как не дождешься и того, чтобы виновник проехался в магазин и купил такое же на свои деньги.

Аристократизм Натальи Павловны отвергал возмещение материального ущерба. Ибо мещанство.

Интересно, подумала Мила, если сейчас кокнуть фамильный старухин фарфор, запертый в горке, останется ли аргумент «это всего лишь посуда» таким же убедительным?

От размышлений отвлек телефонный звонок. Классная руководительница Младшего Внука, будь они оба неладны!

– Я позову Михаила Васильевича, – не слишком любезно сказала Мила.

– Простите, я хотела бы побеседовать именно с вами.