Он любил Катю, но она не ревнует его к ней. Ведь любовь – это нить, которая связывает живых и мертвых, соединяет прошлое, настоящее и будущее.

* * *"

"Приближались Колькины каникулы, и Мила уже мечтала, как обнимет сына. Он усердно учился, работал на факультете и подрабатывал во время каникул где только можно, однако всегда выкраивал неделю для Питера. Но сегодня, когда она связалась с ним в скайпе, Колька сразу сообщил, что университетский профессор предложил ему работу на все лето, это очень интересно и важно, поэтому в ближайшее время он не приедет.

Сын стал взрослым, сам строит собственную жизнь. У него свои планы. Так и должно быть…

– Поэтому я решил, что на этот раз ты приедешь ко мне, – закончил Колька.

– Приеду к тебе? – тупо переспросила Мила. – Куда?

– Ты смешная, мама, – сказал ее сын. – В Париж, конечно. Поскорее реши с датой, мне надо купить билеты в Гранд-Опера. И ты, наверное, захочешь в кабаре, я узнаю, где сейчас лучше программа, в «Мулен-Руж» или в «Лидо».

– «Мулен-Руж»? – ошалело повторила она. – «Лидо»?

Она знала, что на свете существует такой город – Париж. Там учится ее сын, иногда туда ездят какие-то знакомые. Но разве такое возможно, чтобы туда поехала она, Мила, которая никогда не бывала за границей и даже не слишком грустила из-за этого?

– Я расписал план на каждый день, куда тебе надо будет пойти. Днем я буду занят, но вечером… Мама, что с тобой? – Кажется, Колька понял: с ней происходит что-то не то. – О деньгах не беспокойся, – быстро сказал он, по-своему истолковав ее молчание, – нам с тобой на все хватит, я посчитал.

«Решил, расписал планы, все посчитал… Вот такой у меня вырос сын…» – глотая непрошеные слезы, думала Мила.

– Мама!

Увидев на экране его встревоженное лицо, она опомнилась, улыбнулась:

– Прости. Это так неожиданно… Прямо как снег на голову!

– Какой снег? – засмеялся Колька. – Здесь двадцать пять градусов и все цветет! Так ты приедешь?

– Приеду. Конечно, приеду.

– Трэ бьен. Решай с датой. Пока!

Она долго сидела, глядя в погасший экран. Представляла себя ходящей по Лувру, сидящей вместе с сыном в кафе на Монмартре… Но разве такое представишь?!

– Милочка, не помешаю? – в гостиную вплыла Наталья Павловна.

С возвращением на работу выздоровевшего Спасского Мила окончательно перешла на суточный график. Поначалу она переживала, что теперь будет проводить много времени дома, со свекровью, и еще неизвестно, что из этого выйдет.

Но все как-то устроилось. Наталья Павловна проявляла деликатность, стараясь не нарушать Милино личное пространство без необходимости. Но главная причина, конечно, заключалась в том, что Мила постепенно избавлялась от изматывающей усталости, и депрессии больше не посещали ее.