– Действительно, рядом с черным ходом притулилась маленькая кладовка, похожая на вертикально стоящий гроб. – Уберите пока все туда. А потом заставите мебелью и забудете.

– Так и поступлю.

Женя быстро сложила одежду в большой пакет, и Волчеткин ушел, взяв с нее обещание прийти на ужин. Женя встала под душ и подумала, что держалась хорошо, по-дружески свободно, и Руслан должен был понять, что связь между ними невозможна. Потом осознала, что он держался еще более дружески и, очень может быть, приходил с целью, противоположной той, которую вообразила она. Он дал ей понять: они добрые соседи, и ничего больше.

Ну и слава богу!

* * *"

"– Ты уже переехала? – удивился Долгосабуров.

– Да, мне так здесь нравится!

В квартире не был проведен Интернет, приходилось разговаривать по телефону, не видя друг друга.

– Дождалась бы меня. Я волнуюсь, как ты там одна.

– Я хорошо, Костя, лучше, чем в гостинице. Прежние хозяева оставили кое-какую мебель, я сплю на диванчике, а когда ты приедешь, Волчеткины обещали дать нам надувную кровать.

– Господь с тобой, Женюта! Какая надувная кровать? И кто такие Волчеткины?

– Это наши соседи.

– Что-то не припомню.

– Профессор Волчеткин – это Милин шеф! Он и нашел для нас эту квартиру.

– А, ну да.

Ей почудился холодок в голосе мужа. Женя испугалась. Она так любила его и была с ним так честна, что о возможной ревности с его стороны никогда не думала. Она была убеждена в том, что муж верит ей и никогда не станет сомневаться в ее честности.

Неужели она ошиблась?

– Если хочешь, я вернусь в гостиницу. – Она засмеялась, отметив, что ее смех звучит ненатурально.

– Решай сама. Кстати, – хмыкнул Долгосабуров, – ты адрес-то сообщишь? Или пусть мне любящее сердце подскажет?

Женя назвала адрес.

Он долго молчал, а потом отрывисто произнес:

– Не знаю, кто ты, Женя, ангел или дьявол, но точно не просто человек.

И повесил трубку.

Женя не помнила, куда положила телефон, как дошла до диванчика, как опустилась перед ним на колени, прижавшись щекой к холодной кожаной обивке.

Сердце билось, как сумасшедшее, но слезы не шли, а рот вдруг наполнился противным вкусом пепла. О, счастье сделало ее слишком свободной и беззаботной! Она вообразила, что их с мужем любовь выше глупых условностей.

Она не сделала ничего плохого, она не виновата. Но от этого ее оправдания не станут убедительнее… Нет большой разницы, заводит ли женщина любовника или дает пищу для подозрений, что он у нее есть. Мужу это все равно.

«Волчеткины обещали» – ей было стыдно за эти слова, за фальшивый смех. Какой черт дернул ее купить эту квартиру? Чтобы притворяться перед мужем всю жизнь?

Женя подумала, что не сможет быть с ним полностью искренней, как раньше.