Ведь лишь раз в год бывает ярмарка и только в столице.

Я позволила себя уговорить, и напарник увел меня от любезного полицейского, подцепив под локоток.

Правда, поехали мы вовсе не на ярмарку. У нас руки чесались быстрее расшифровать надписи с ворот до и после активации их артефактом, да и к тому же я умирала от любопытства: что Карел вынул из тайника?

– Ну? – чуть ли не подпрыгивая на месте, спросила я, как только мы вошли в библиотеку, которая нам заменяла кабинет.

– Вот. – В мои жадно протянутые руки опустилась пластинка, практически идентичная той, что я вытащила из сапожка феи в часах на Ратуше.

– Ну бли-и-ин! – расстроенно протянула я, вглядываясь в ряды цифр. – Опять координаты?

– Похоже на то. Давай сначала с надписями разберемся.

Я с тоской покосилась на выложенные на стол листы с перерисованными рунами с южных ворот. Один с той, что была до активации артефакта, второй – после изменения надписи.

– А давай, ты как настоящий шаман займешься рунами, а я как настоящая ведьмочка – пластиной из сапога феи? – внесла я предложение и заискивающе улыбнулась.

Ну не нравятся мне руны! Не нравятся!

– Жулик! – нахмурил брови Карел. – Жулька… Как будет жулик, но женского пола?

– Умная и предприимчивая особа! – показала я ему язык и, усевшись за стол, демонстративно пододвинула к себе чистую бумагу, ручку и старинную пластинку с гравировкой. – И вообще, тут тоже сложно! Вот что может означать такая странная ерунда: «Всегда тетиву надорви, обоим попусту нюшт»?

Напарник многозначительно кашлянул, намекая на мой произвол, но все же сел напротив и принялся за работу.

Как ни странно, но первую надпись он перевел гораздо быстрее, чем мне удалось понять смысл «нюшта».

– Кир, – позвал он. – Жар и нега, и ветер устал. Он лениво колышет ковыль.

– Чего? – озадачилась я, оторвавшись от своего текста.

– Первая надпись с ворот. Там было написано: «Жар и нега, и ветер устал. Он лениво колышет ковыль».

– Ну… логично в чем-то. Ворота ведь южные, открывают путь в сторону степей. А вторая?

– Еще не разобрался.

И снова мы углубились каждый в свой текст. Я таки отыскала в одном из словарей, что же за нюшт нам обоим.

Оказалось, так здесь в старину называли один алкогольный напиток на травах. Со временем готовить и употреблять его перестали, так как он часто вызывал у людей зависимость сродни наркотической. Ну правильно, травы, они такие. Как абсент, например…

Но так как вряд ли стали бы прятать с такими сложностями рекомендацию хлебнуть наркотической настойки, то тут явно имелся какой-то иной смысл.

– Так это же анаграмма! – вдруг дошло до меня.