С городских стен за нами наблюдали жители и несколько генуэзских арбалетчиков.

Я послал к воротам Бодуэна де Реми, чтобы предложил бенгазийцам сдаться и предупредить, что, после первого выстрела из лука или арбалета переговоры закончатся и больше не возобновятся. Брабантца внимательно выслушали и ушли совещаться. Часа два по нам никто не стрелял. За это время наши воины установили вокруг стен щиты, за которыми заняли позиции лучники и арбалетчики. Затем наверху надворотной башни появился генуэзец и выстрелил из арбалета по рыцарю Бодуэну. Старого вояку так просто не подстрелишь, успел уклониться и сразу отступил.

Я подождал, чтобы убедиться, что это не провокация генуэзцев, чтобы сорвать переговоры. Нет, больше никто ничего нам не сообщил. Не знаю, что им пообещали или чем устрашили генуэзцы, но местные жители решили сражаться. Это при том, что их, не считая рабов, едва ли больше нас."

"К вечеру вернулись фуражиры и пригнали большие стада овец, коз, верблюдов и лошадей, в основном крестьянских, невзрачных, и привезли в арбах, запряженных волами, фрукты, овощи и зерно. Пригнали и около сотни крестьян, которых будем использовать на осадных работах.

Вокруг города сразу задымили костры и запахло печеным мясом. Савка приготовил для меня и Вильгельма де Виллардуэна шашлык из молодого барашка. Младший брат князя Ахейского отправился со мной в поход, чтобы приобрести боевой опыт. Вильгельм сопровождал меня повсюду, но постоянно получалось так, что между ним и городом находился я. Со стен иногда постреливали. В основном из луков легкими стрелами, которые долетали до лагеря, но, даже если попадали на излете, особого вреда не наносили.

Утром мы начали засыпать ров в нескольких местах. Для таранов и башен делали широкие проходы, а для пехоты с лестницами — узкие. Засыпали рыжевато-коричневой землей и обломками развалин. Представляю, как будут материть нас археологи, если надумают проводить здесь раскопки. Хотя вряд ли. Насколько я помню, в конце двадцатого века на этом месте будут стоять многоэтажки. Посмотреть какие-то развалины предлагали отправиться на экскурсионном автобусе. Я не поехал. Не понимаю, какой смысл смотреть на обломки камней?! Одновременно мы собирали тараны и башни.

Все составные части привезли с собой, хотя кое-что можно было бы изготовить на месте. В тринадцатом веке деревьев здесь еще много.

Засып

али ров в основном крестьяне. Ахейцы и мои арбалетчики, спрятавшись за щитами, обеспечивали им огневое прикрытие. Крестьян, своих земляков и единоверцев, бенгазийцы не жалели. Мои воины тоже. В итоге к вечеру крестьян осталось человек двадцать. К тому времени на смену погибшим пригнали новых из дальних деревень.