Мне показалось, что Бату хочет дойти до берега Атлантического океана, помыть в его водах сапоги и, оглянувшись назад, повторить слова Александра Македонского: «И это моё, и то моё — всё моё!». Поэтому Чингизид до сих пор не решил, брать ли Фридриха, императора Священной Римской империи и короля Германии, в сокольничие? Именно на эту должность предлагал себя император, большой знаток соколиной охоты.

Вопрос этот так и остался нерешенным, потому что пришло известие о смерти Великого хана Угедея и требование всем Чингизидам прибыть на курултай для выбора нового правителя. Это мне сообщил гонец, который прискакал из ставки Бату с приказом прибыть на военный совет. Я отправился на совет со своими сыновьями. Пусть учатся. Скоро им придется взять власть в свои руки и увидеть, если долго проживут, как междоусобицы превратят самую сильную армию мира сначала в среднюю, а потом в никчемную. Надеюсь, я доходчиво объяснил им основы самодержавия и вред междоусобиц. Младшие братья в моем княжестве будут не удельными князьями, равными старшему, а всего лишь его наместниками."

"Совет проходил в большом шатре Бату. Собралось десятка три командиров разного ранга. Отсутствовал только Кадан. Наверное, по той причине что был слишком далеко, осаждал Загреб, а совсем не из-за того, что младший брат Гуюка. Я сидел рядом с Берке. Мои сыновья — в самом низу. Хотя они и родственники Чингизидам, но всего лишь командиры сотен. Сначала мы перекусили сильно наперченным мясом. Видимо, в Буде захватили большой запас пряностей. Странно, что хозяева не вывезли их перед осадой. Запивали местным красным вином, которое гунны называют «бычьей кровью». В нем действительно присутствует привкус крови, ее сытность. Вино подогрели и добавили в него пряности. После каждого лотка по телу волной прокатывало тепло от желудка до кончиков пальцев рук и ног. Наверное, приготовлено по китайскому рецепту. В Европе пока предпочитают вино в чистом виде. Не считая, конечно, извращенных ромеев. Приятно было согреться после скачки на морозе. Впрочем, было где-то градусов пять мороза, если не меньше. Зимы здесь намного мягче, чем в южной Польше.

— Ты был прав по поводу нашего похода и смерти Угедея, — тихо сказал мне Берке, попивая мелкими глотками теплое вино. Ислам он принял в усеченном виде, в который не входил запрет на спиртное, свинину и который не обязывал часто мыться. — А что ты еще можешь сказать?

— Больше ничего важного, — ответил я. — Бату будет править улусом Джучи, в который войдет и Русь. Кто будет следующим правителем — понятия не имею. Потом вы начнете драться между собой, и мы будем помогать то одним, то другим.

— Надеюсь, это случится после моей смерти, — печально произнес Берке.

После трапезы Бату сообщил, что мы пойдем на восток.