Приложившись губами к серебру, также торжественно произнес:

— Беру вас под свою руку и клянусь править по закону и дедовскому обычаю! — отдав икону попу, я приказал Бодуэну: — Выдели десяток дружинников.

— А не мало будет? — спросил посадник.

— Чтобы сказать, что город мой, и одного дружинника хватит, — ответил я. — Из бояр кто остался в городе?

— Все уплыли в Чернигов, — ответил посадник.

— Туда им и дорога, — молвил я.

В Выри нас сразу впустили в город, потому что прибыли мы туда под вечер и потому, что знали меня и не боялись. Да и город был удельным, побольше Зартыя. Нам устроили пир, во время которого я и дал раскладку.

— Мы уже думали сами тебя позвать, — признался воевода, старый и хромой вояка. — Посадник наш уплыл в Чернигов вместе с дружиной, бросил нас на произвол судьбы.

— Я не брошу, — заверил их.

— Ну, и слава богу! — облегченно вздохнув и перекрестившись, произнес воевода.

Возле седьмого города, Беловежи, встретили передовой отряд монголов. Точнее, это были булгары под командованием того самого эмира, который отдавал виру за убитого половца. Они быстро узнали нас. Не мудрено. Все мои дружинники носили сюрко с моим гербом. Кроме половцев. Но и они после похода пообещали, что к следующему сошьют и себе такие же, чтобы не попадать под дружественный огонь. Я объяснил булгарскому эмиру, что город мой, хотя еще не знал мнение беловежцев по этому поводу, и показал дорогу на Всеволож, который лежал западнее.

Здесь гарнизон был побольше. Дружинник и ополченцы стояли на деревянных стенах, из-за которых поднимался дым костров. Наверное, воду кипятили, готовились отбиваться.

Посадник — мужчина средних лет, пытавшийся казаться боевитым, — сразу спросил меня:

— Ты к нам с миром, князь, или с войной?

— Если пойдете под мою руку, то с миром, если нет, поеду дальше, а воевать будете с татарами, — ответил я.

— Нам ни то, ни другое не по нраву, — сказал он, но по тому, как повеселели глаза, было ясно, что мое предложение им по нраву, кобенятся для приличия.

— Всю жизнь мы только и делаем, что выбираем меньшую из двух бед, — поделился я опытом.

— Это верно, — согласился посадник.

— Некогда мне с тобой тут лясы точить, надо успеть в Бахмач раньше татар. Открывай ворота, принимай моего воеводу, — приказал я и развернул коня."

"В Бахмач мы успели раньше татар. Они появились утром. Передовой отряд в сотню человек. Эти не сразу опознали меня. Я поскакал к ним с двумя дружинниками. Навстречу нам выехали тоже трое. Двое были башкирами, третий аланом.

Я поздоровался на башкирском и аланском и спросил на тюрском:

— Из какого тумена?

— Хана Орду, — ответил один из башкир, у которого лицо было полным круглым и безволосым.

Судя по голосу, не евнух, но щетины не видно.