Еще несколько минут в абсолютной мгле, спуск куда-то по витиеватому ходу без ступеней, и Даркан ногой открыл дверь в… свою спальню.

— Привыкай, — весело посоветовал он мне, поднося к постели, и бережно роняя на нее.

И стены содрогнулись, но вовсе не от моего ужаса перед черным шелковым бельем постели Даркана. Стены содрогнулись реально. И потолок. Недвижим, кажется, остался только пол.

Но князя это совершенно не волновало.

Он притащил откуда-то несколько дополнительных подушек и небрежно бросил их в изголовье кровати. Затем стянул с себя пиджак, расстегивая рубашку скинул туфли, прошел в соседнюю комнату и вернулся оттуда с упаковкой пиццы, упаковкой пончиков и содовой.

Все это поставил на постель рядом со мной. Достал пульт, и, избавив кровать от балахона, включил внушительный настенный телевизор.

— Мелодрама или боевик? — поинтересовался он у меня так, словно мы не тут, хрен его знает где, а в кинотеатре стоим перед кассой и выбираем какой фильм посмотреть.

— Слушай, — я осторожно села на постели, — ты случайно головой нигде не стукался?

Даркан изобразил трудную мыслительную деятельность, сияющее улыбнулся и ответил:

— Насколько мне известно – нет.

А ты?

— Такое ощущение, что стукнулась, — мрачно ответила ему.

Князь лишь усмехнулся в ответ и через пару секунд уже полулежал рядом. Нас теперь разделяла коробка с пиццей, коробка с пончиками и две бутылки содовой. Такое себе разделение, если честно. Я бы предпочла железобетонную стену и не одну.

— Так что? — Даркан открыл упаковку с пиццей и протянул мне первый кусок. — История о большой чистой любви, или о массовой приключенческой смерти?

Я сплю? Или это какой-то вид наркотических галлюционаций?

— Давай боевик, — игнорируя протянутый мне кусок пиццы и взяв себе кусок из коробки, сказала я.

Пожав плечами Даркан сделал вид, что ничуть не обиделся, и жуя… то есть реально откусив и начав жевать пиццу, этот вампир включил фильм на экране.

Фильм оказался вампирским. Не знаю, кто снимал, и киностудия тоже была мне не знакома, но детектив объединяет — через сорок минут я забыла, что у меня клыки, которые мешают жевать пончики (пицца оказалась так себе), зато я абсолютно точно была уверена, что:

— Убийца — любовник.

— Муж, сто процентов, — не согласился Даркан.

— Да брось, у мужа нет мотива! — стояла я на своем. — А вот любовник ее матери явно хотел скрыть кражу. Убийца — любовник!"

"— Муж, — делая глоток, авторитетно повторил князь. – Ты не теми мерками измеряешь мотивацию героев. За кражу у нас не убьют, а вот за аборт вполне. Убийство дитя считается чудовищным преступлением.

— Да хрень это! — не сдержалась я. — Ее тело – ее дело. Сариэль и аборт толком не делала, просто выпила экстренные противозачаточные.