— Вижу, вижу… Вижу, собрался ты куда-то, Василий Ярославович, и с сыном, и с холопами своими, и обоз ведешь…

— Обоз пустой, сам смотри. А что с сыном и холопами… Так ты о чем намекаешь, боярин?

— Сказывали, человек твой доверенный в Литву ушел, Василий Ярославович. Вроде как с королем польским о достойном имении уговариваться…

— Ярыга[10] это! — злобно рявкнул Лисьин и стукнул кулаком по седлу. Конь фыркнул, отошел чуть дальше. — Ярыга проклятый, отрыжка дохлого енота! Так дела мои в Луках Великих вел, что подворье разорил дочиста и пятнадцать гривен долга на мне оставил.

А как головой выдали, так еще и сбег, жену и двух девок бросив. Серебра, мыслю, казну с собой унес. Ему в Литве легко, кто тут спорит. А что доверен — то как поймаю, на первой же сосне повешу такого доверенного, дабы далече видно было, как ноги его брыкаются.

— Я тебе верю, Василий Ярославович, — кивнул глава стражи. — Ан слухи разные бродят.

— Что мне слухи, Бажан Ветранович? — Лисьин развернулся, рывком поднялся в седло. — Не видишь, ни жены, ни дворни не везу! А кабы и вез — я боярин вольный!

Он пустил коня шагом прямо на порубежника.

Холопы, не дожидаясь приказа, двинулись следом.

— Все мы бояре вольные, — отступил с дороги глава стражи. — Да государи ныне обидчивы. Сигизмунд, сказывают, зело на князя Друцкого обижен, что тот руку московскую принял. Хотя в праве своем князь. Но земли его к порубежью близки… Как бы чего не вышло.

— Это угроза, боярин? — нехорошо покосился на порубежника Лисьин.

— Князю Юрию Друцкому? Может, и так статься, Василий Ярославович. Но не от меня боярин, не от меня…

— Тогда прощевай, Бажан Ветранович.

Князю Засекину от меня поклон.

— Прощевай, Василий Ярославович. Передам…

Сотрясая коваными копытами мерзлую землю, отряд промчался мимо стражи. Вскоре тракт повернул вправо, и стража скрылась из виду.

— Кто такой «новик»? — тихо поинтересовался у Пахома Андрей.

— Новик, барчук, — это сын боярский, что впервые на службу заступает.

— Ты это, сынок, ты! — подал голос боярин. — Как меч первый раз с врагом скрестишь, так новиком и станешь. Да… Жалко, в Себеж завернуть времени нет. Вроде и рядом крепость новая, а все не глянуть, что там отстроили.

— Странно, что она не на дороге стоит, — удивился Зверев. — Крепость ведь, по уму, пути на Русь должна защищать?

— Она путь и обороняет, — ответил Василий Ярославович. — А стоит там, где ее захватить труднее.

— Как же обороняет, отец, если с нее дороги и не видно вовсе?

— Самим существованием своим, сын. Сам помысли, как ты войну вести сможешь, если такая крепость во вражеской земле стоит?

— Да обойду ее просто и дальше двинусь.

— Не двинешься. — покачал головой боярин.