Остаться без дела было непривычно, и, послонявшись с полчаса по дому, Зверев отправился на поиски своего дядьки.

Пахом сидел в людской, играя на сдвинутых вместе двух скамьях в кости. Судя по унылому выражению лиц двух других холопов — выигрывал именно он.

— Отчего тоска такая вокруг, Белый? — окликнул его Алексей. — Никто не работает, ворота не открываются.

— Дык, день-то ныне какой, барчук? Лихоманский день. Сегодня, сказывают, лешие везде буйствуют. Бродят, кричат, хохочут, хлопают в ладоши, деревья ломают, гоняют зверей лесных, а человека вмиг заплутают да болотнику и продадут. Кикиморы из подвалов вылезают, овинники пошутить норовят, а в баню сунешься — банники в усмерть запарить могут. Нехороший день. Молиться сегодня надобно, душу спасать… — Дядька кинул кости на скамью: — Девять! Ну, Осип, бери кружку. Глянем, какая у тебя рука ныне! А из домов выходить ныне зело опасно, барчук. С кикиморой управиться еще можно, а со стаями нежити лесной да болотной и отцы святые не совладают.

— А кикиморы разве не на болотах живут?

— Да ты что, барчук? — чуть не хором удивились холопы. — Откель им на болоте-то взяться?

— А где же они тогда обитают?

— В подполе, вестимо, — ответил рыжебородый мужик, которого Белый называл Осипом.

— И у нас в доме — тоже есть?

— А кто их знает? — пожал плечами другой холоп, успевший выслужить себе атласную рубаху и изрядную лысину. — Може, и есть.

— Ладно, — ухмыльнулся Андрей. — Давайте проверим. Где у нас вход в подпол?

— Нетто полезешь туда, барчук? — ошеломленно переглянулись мужики.

— Никогда кикиморы не видел, — пожал плечами воспитанный в мире реальности Зверев. — Отчего не глянуть?

— Ну, ты отважен, барчук. — И, цыкнув зубом, Белый собрал со скамьи кости. — Что же, коли желаешь глянуть, так пойдем, покажу, где спускаться. Касьян, лампу принеси. Осип, и ты с нами.

— Ты бы кистень, что ли, прихватил, барчук, — посоветовал рыжебородый Осип. — Али косарь взял.

— Нечто будет польза от кистеня супротив кикиморы? — из угла ответил лысый Касьян, разжигающий масляную лампу. — То же нежить, ее железом не возьмешь. Молитва надобна, икона. Икону снять, Пахом?

— Крест святой при себе есть, и ладно, — отмахнулся Белый. — Так идем, барчук?

— А может, не надо, Пахом? — вдруг засомневался Осип.

— Отроку храбрость не токмо при встрече с живым врагом надобна, — сухо ответил дядька, — но и с мертвым. Не видишь, Андрей Васильевич сам дух свой спытать решил?"

"Зверев только хмыкнул в ответ, понимая, что пожилые холопы пытаются его запугать.

Вчетвером они пересекли горницу с лестницей, зашли в кладовку за ней, где висело на стенах изрядное количество старой одежды, а на полу валялись ломаные косы, подковы, стершиеся топоры, ржавые воротные петли, какие-то пруты и скобы.