Баторий не знает ни единого языка из тех, на коих общаются люди польские, и разговаривает лишь через толмачей османских, к нему приставленных, никогда и ни в чем их слов не поправляя и не оспаривая. И при всем при том, при могучем здоровье своем, любые ратные раны или яды выдерживающем, каждый месяц он сильно меняется, спадает лицом, отказывается от еды, вина и прочих радостей и являет прежнюю бодрость лишь после лечения. Пользует же его особо избранный османский лекарь, приезжающий издалека к нему во дворец или в походный шатер.

— И вправду странно, — согласился Андрей, которого сильно заинтересовало столь подозрительное поведение и привычки османского пса.

— Освежающий напиток, — отхлебнул золотистого пенистого вина барон Тюрго. — Думаю, в жару за такой можно отдать половину королевства.

— К сожалению, в жару за дверью нет сугроба, чтобы его хорошенько охладить, — ответил Зверев, и оба рассмеялись.

— Теперь, Андрей Васильевич, ответь мне взаимностью и скажи честно: по какой причине царевич Иван внес вклад в семь тысяч рублей в Кирилло-Белозерскую обитель? Так ли это, княже?

Зверев примолк… Он не раз предлагал Иоанну свою помощь в снятии наведенной еще четверть века назад порчи, которая едва не свела в могилу и самого царя, и всю его семью. Увы, в упрямстве своем христианском правитель всея Руси наотрез отказывался от языческой мудрости и искал себе избавления в молебнах и благочестии. В итоге Звереву удалось спасти его самого — да и то пока Иоанн лежал в беспамятстве и не мог отказаться от чародейской помощи. Однако и супруга государя, и ребенок скончались. Проклятие так и осталось на роде Иоанновом: все дети его с того часа рождались болезненными и бездетными. Трижды женатый старший сын Иван ни разу не сумел даже обрюхатить своих супружниц. Младший, Федор, женатый уже год, тоже все не мог похвастаться мужеской силой.

— Прости, княже, но вопрос сей крайне важен для всех грядущих уговоров наших. Государя твоего Иоанна, при всем уважении и даже трепете, внушаемом им прочим властителям, уже который год носят на носилках. Он остается остр умом, но телесная его сила вызывает сомнения в долголетии царя. Прости меня еще раз, Андрей Васильевич, но как человек, пекущийся о будущем наших держав, я должен получить уверенный ответ: станет ли наследник Иоанна следовать отцовской политике и в точности исполнять заключенные им соглашения?

— Сыновья государя нашего, ты прав, мало интересуются делами державными и политикой, — вздохнул князь Сакульский.