Там кружился в белом балдахине кто-то безлицый, с темными руками и бесформенными ступнями. Этот кто-то вовсе не походил на человека, а скорее на грубое его подобие, вырезанное из дерева, но уже давно полусгнившее.

— Что за проклятие? — тряхнул головой ученик древнего волхва, отгоняя странное наваждение, опустил глаза ниже, и через миг зеркало вместо странных адовых картинок наконец-то начало показывать реальность недавнего прошлого. Боярские дети у чародея на глазах как раз поднимались в седла, проверяли, как выходит оружие из ножен, прикидывали равновесие рогатин, горячили коней, подбирали поводья.

Вот они все встрепенулись, посерьезнели, вот потянулись куда-то в сторону от зеркала.

Князь наклонил голову и смог разглядеть воротную башню, под которой десяток за десятком исчезали закованные в броню всадники. Что ждало их по ту сторону, Андрей уже знал, а потому не последовал за ними, а попытался в силу возможности оглядеться. Князь с изумлением обнаружил вокруг десятки пушек, стареньких короткоствольных тюфяков, удобных для ближнего боя, но уже малопригодных для полевых сражений, где успели утвердиться дальнобойные пушки.

Тюфяки стояли на идущих вдоль стен помостах, были повернуты внутрь двора и направлены вниз. Рядом суетились стрельцы, закрепляя стволы, приматывая, подтягивая, укладывая удобнее банники и бочонки со жребием, зажигали фитили пищалей. Длилось это довольно долго — но вот, наконец, стали возвращаться на взмыленных лошадях раскрасневшиеся бояре, пролетая в самый дальний конец двора, торопливо отпускали подпруги, перехватывали выставленные там пики и копья, бежали к лестницам, ведущим на помост, останавливались на нижних ступенях и перед ними. Двор быстро наполнялся, перед каждой из лестниц плечом к плечу, прикрывшись щитами и опираясь на ратовище, ждали чего-то спешившиеся боярские дети.

Всадники влетали во двор все реже, некоторые витязи были ранены. И наконец, буквально на хвосту последних из боярских детей, в Сокол ворвались, яро размахивая алебардами, закованные в кирасы немецкие наемники.

Вышколенная пехота знала, что одинокий воин — мертвый воин, и потому не разбегались в стороны, а расступались, пропуская между собой товарищей из задних рядов, заполняя двор плотной массой. Потом что-то случилось: пехотинцы забеспокоились, боярские дети опустили копья. Увы, звуков через зеркало услышать было невозможно, но Андрей был уверен, что именно в этот миг на входных воротах упала решетка, отсекая вошедший в крепость полк из многих сотен кирасир от главных сил.