Что у нее было с Ганусом? Она с ним встречалась? Может быть, уже… Уже целовалась? Почему она ничего не сказала? Или это Ганус все врет? Хотя — а чего бы ей это говорить? Ведь он всего лишь отнес ее портфель!

Так и прошло несколько минут, пока медичка, злобно вонзив в книжку иглу, не выдернула у него термометр:

— Та-ак… — задумчиво протянула она, глядя на ртутный столбик. — Ну, и что скажем?

— Сколько там? — спросил Андрей.

— Чем греем, мальчик?

— Что?

— Ты меня совсем за дуру считаешь? У тебя ни кашля, ни чиха, ни хрипа, гланды не опухшие — а на градуснике температура! Чем грел?

— Ничем… — Зверев даже не шевельнулся в ответ — боялся, что боль под ребрами снова вернется.

— Ну да, ты больной, а я римский папа… — Медичка профессиональными движениями прощупала его бока, топчан за спиной, школьный пиджак, рубашку. — Ну что, сознаваться будешь или к директору пойдем?

Андрей промолчал.

— Нехорошо… — подумав, кивнула блондинка. — Ты домой хотел, освобождение получить? Будет тебе сейчас освобождение, но полной программе… — Она сняла трубку с телефона, набрала номер из двух цифр. — Здравствуйте. Это тридцать пятая школа, медицинский пункт. У меня подозрение на воспаление легких у учащегося, в тяжелой форме. Нужна срочная госпитализация. Да, жду.

У Зверева начали затекать плечи — все же поза его была не очень удобная. Он качнулся вперед — боль тут же напомнила о себе. Попытался откинуться в левую сторону — стало хуже. Качнулся вправо — вроде ничего. Тогда он полностью завалился на правый бок и замер, сложив руки на груди.

— Будет тебе освобождение, — тем временем злорадно пообещала медичка. — Полное освобождение. С такой температурой тебе не телевизор дома на диване, а полная госпитализация положена. Поколют витамины пару дней в задницу большим шприцем, клизму сделают, бромчиком попоят — быстренько поймешь, как здоровье беречь надо.

Единственное, чего не успела пообещать блондинистая врачевательца за те двадцать минут, которые они ждали «скорую», — так это того, что, если он не перестанет болеть, его обязательно «забреют» в армию.

Наконец дверь распахнулась, вошел усатый круглолицый мужчина с грузинским горбатым носом, и комнатенка наполнилась запахом свежего хлеба. Из-под руки гостя выглядывала невысокого роста женщина в халате и в белой косынке, с кожаным саквояжем в руке.

— Добрый день, где больной, на что жалуется?

— Подозреваю воспаление легких, — подпрыгнула на стуле медичка. — Жалуется на боли в грудине, температура высокая. Шумов в легких нет, горло не покраснело…

— И давно он в такой позе лежит? — прищурился гость, подошел ближе. — Тошнота есть? Что скажешь, герой? Тошнило, рвало?

— Тошнило, — тихо подтвердил Андрей.

— Ты попытайся сесть, мой мальчик. Только осторожно.