Никакого осмысления происходящего, только чистые инстинкты. Голод.

Он просто целует ее внизу так, как делал это в обычном поцелуе, просто вылизывает, трогает сначала мягко, а затем все жестче и настойчивей, получая невероятный отклик и кайфуя от этого так же, как если бы опять брал ее, раскрытую и возбужденную.

Катя мечется по кабинке руками, запрокидывает голову, стонет громко, так, что, наверняка, по всему стояку слышно, выгибается, с трудом удерживаясь на ногах. А Зубов просто кайфует. От ее вкуса, ее реакции, ее стонов захлебывающихся. Кайфует от того, как она кончает, одуряя его своим клубничным ароматом.

И затем встает, прижимается, накрывая полностью своим мощным телом, и в пару движений руки кончает на мокрый животик так, как ни разу до этого. С горячим выдохом и укусом в нежную кожу плеча своей Клубнички.

И пару минут просто стоит, не в силах пошевелиться, не в силах вообще себя осознать.

То, что происходит сейчас с ним, далеко за гранью нормального и привычного.

Этому нет названия.

Любое название — будет пресным и бредовым.

8

— Подожди, Клубничка, — Зубов кладет широченную ладонь на плоский животик своей нечаянной радости-беды, притормаживая. Хоть и не хочется совершенно, и это сейчас, практически, смерти подобно, но все же требуется удостовериться, не глюк ли — легкие шаги в коридоре?

Потому что это могла вернуться Машка, и тогда, к сожалению, придется круглить праздник тела.

Клубничка послушно замирает, смотрит на него непонимающе своими огромными карими глазами, и Зубов тут же забывает, чего он там хотел услышать и проверить.

Вообще, впервые за последний час ему удается хоть немного прийти в себя, очухаться от нереально сладкого морока, в который утащила Клубничка своим: «Хочу вас».

И то — ненадолго.

Клубничка смотрит, прикусывает губку, краснеет, неловко ерзая на нем… Вздыхает взволнованно и томно, грудь с острыми сосками приподнимается и опускается…

И все.

И плевать, кто там ходит в коридоре, Машка, не Машка, да хоть сам генерал Савин!

Похер!

Оторваться сейчас от нее даже взглядом — невозможно. И Зубов не собирается этого делать.

В ближайшие пару часов — точно.

Хотя, не планировал. Вот вообще не собирался.

После душа он вынес не стоящую на ногах Клубничку в спальню и аккуратно уложил на кровать. Сам завалился рядом, не отрывая от нее взгляда.

Словно зачарованный, загипнотизированный. Казалось, стоит только перестать смотреть, и она растворится. Исчезнет!

А такого допускать нельзя было. Только не теперь, когда…

Зубов не собирался додумывать, что и когда.

Просто лежал, просто смотрел, как его Клубничка, измученная, мокрая, такая маленькая на огромной кровати, мирно посапывает в подушку.

Надо же, отрубилась практически мгновенно. Еще когда нес.