Диван узкий, не получается разложить ее, рассмотреть, растрогать так, как хочется, до кровати — слишком далеко, невозможно оторваться от девчонки, чтоб просто сделать несколько шагов.

И потому Зубов, не прекращая целовать, подхватывает под попку Клубничку и, вместе с диванной подушкой, мягко укладывает прямо на ковер, слава всем богам, упругий и длинноворсовый.

Тут же, не давая опомниться, наваливается сверху, прижимая к подушке и жадно раздирая футболку, простенькое белье и то, что она называет юбкой.

Клубничка остается голенькая, в одних только розовых трусиках, и это как раз то самое зрелище, которое не хочется забывать. И Зубов точно знает, что не забудет.

Ни щек ее красных, ни губ зацелованных, ни волос — темным ореолом по светлой подушке… Клубничка смущенно пытается прикрыть грудь, но Зубов отрицательно ведет подбородком и силой заставляет убрать ладошки, припечатывает их по сторонам от головы.

— Так лежи, Клубничка, — хрипит он, приподнимается над ней на коленях и быстро стягивает через голову футболку.

Девчонка, впервые увидев его без одежды, испуганно и восхищенно распахивает реснички, скользит взглядом по мощным рукам, четко очерченным мышцам груди и живота, татухам, которые он, негласник, вполне может таскать, и даже наоборот, приветствуется, чтоб лишних подозрений не навевать…

Зубов усмехается, очень довольный произведенным впечатлением. Он знает, что нравится женщинам, что его спортивное мощное тело заводит, заставляет биться сердца чаще… И теперь, ловя немного поплывший взгляд девчонки, он откровенно кайфует.

Не только он ее хочет, далеко не только… Конечно, Клубничка ему говорила про хотение, но одно дело — говорить, а другое — видеть самому.

Это ли не удовольствие самой высшей масти?

— Нравится, Клубничка? — шепчет он, опять мягко опускаясь на нее и потираясь грудью об остренькие чувствительные соски. Такое прикосновение — голой кожи к коже — новое в их только начавшейся игре, и невероятно будоражит.

И то ли еще будет! Они же столькими частями тела еще не успели соприкоснуться!

— Да… — тянет девчонка завороженно и легко скользит пальчиками по напряженным плечам и выступившим жилам предплечий, — такой большой, такой сильный… О-о-о…

— Трогай, сколько хочешь, Клубничка, — улыбается довольно Зубов, — особенно внизу если, то вообще хорошо.

Нежные ладошки, буквально только что скользнувшие как раз в нужном направлении, тут же пугливо убегают, и Зубов досадует. Переборщил! Слишком рано!

Или нет?

Он ловит одну из беглянок, ведет опять по проторенной дорожке, но уже чуть ниже.