Если не считать нового шрама на голове и приличной гематомы, он отделался сотрясением мозга, ушибами и парой трещин в ребрах. Мелочь, по сравнению со спасенной жизнью ребенка.

Ваня не отходил от Карельского. Когда один из дежурных врачей строго попросил увезти мальчика, Макар рыкнул на него и сказал, что тоже уходит. Пришлось пойти на уступки. Не каждый день к ним в отделении привозят героев. Услышав последнюю реплику, Макар хмыкнул.

Потом их спровадили в отдельную палату.

- Пару часов хотя бы полежите.

- Зачем?

- Давайте, мы сделаем анализы.

- Зачем?

- Чтобы убедиться, что с вами всё в порядке.

Варя вошла к ним в палату, шатаясь и полностью обессиленная. Макар сидел на жесткой кушетке, а Ваня, свернувшись клубочком, спал, продолжая всхлипывать во сне.

Макар, услышав звук открывающейся двери, повернул голову. Увидев, что это Варя, улыбнулся треснувшими губами и похлопал рядом с собой.

Расстояние до него и той синей кушетке для Варвары навсегда останется в шагах. Двенадцать.

Она не села – рухнула на неё, как подкошенная. Силы закончились.

- Ну, что ты, маленькая… Что…

Руки, надежные, сильные, кое-где поцарапанные и содранные, обняли её.

- Я люблю тебя, Карельский.

Эти простые слова, которые нам порой невероятно сложно произнести, вертелись у Вари на языке все полтора часа, что казались ей вечностью. Пока они добирались до больницы, пока Макару оказывали первую помощь. И ещё одна мысль билась в голове: не сказала, промолчала, не узнал. Ей стало жизненно важно сообщить Макару о своих чувствах. Она не думала, услышит ли ответное признание. Главное – сказать самой. Чтобы он знал. Всегда.

Рука Макара сжала ее талию сильнее.

- Варя, девочка…

Она всхлипнула и тихо-тихо затараторила:

- Я так испугалась, Макар, ты даже не представляешь! Когда ты прыгнул… Умом понимаю, что правильно, что иначе ты не мог, что ты спасал девочку… Без тебя бы она разбилась, а у самой сердце остановилось. Всё, думала, сяду прямо там, на лестнице. Макар, я даже не поняла, что Ваня заговорил. Представляешь, он говорит! И он тебя…

Она не договорила.

Не смогла.

Любимые губы прижались к её затылку. Нежно, с затаенным трепетом.

- Папой назвал. Я сам ошалел. Только ради этого стоило прыгнуть.

- Он заговорил… от стресса… И, получается, раз тебя так назвал, то признал… Он же меня…"

"- Тихо-тихо. Всё будет, Варь. Видимо, так уж у нас заведено, у мужиков. До последнего терпим. Не говорим то, что должны сказать, - его губы заскользили к её шее, опаляя и между тем успокаивая.

Сейчас, находясь с ним рядом, в его объятиях, она выдохнула. Снова ожила. Они вместе. Все целы, почти невредимы, и с Ваней случилось настоящее чудо.