— Хорошо, я рада, что это всё, — окидывает руками стол, — не зря.

Отпивает еще вина, пододвигая бокал ко мне. Снова наполняю ее бокал. Нелли салютует мне, и я поднимаю свой бокал в ответ. Делаю всего глоток ради приличия. Вино хорошее, но я не любитель слабых напитков, да и работа этого не позволяет. Хотя моя работа и ужинать с объектом тоже не позволяет. Я уже наужинал тут себе на увольнение.

— Раньше я готовила для семьи. Но Олегу это не нравилось. Мне казалось, ему не нравится моя еда. Он говорил, что я не должна отнимать работу у кухарки, — сообщает мне Нелли.

— Мне кажется, пища, приготовленная женщиной для своей семьи, обладает особым вкусом.

— Ммм, — мягко улыбается. Искренне. Во мне разливается что-то теплое. — Да, ты правильно улавливаешь суть. Еда, приготовленная женщиной рода, матерью, женой, сестрой, дочерью, напитывается энергетикой. Еда, которую готовит нам кухарка, мертвая, — с сожалением выдыхает, снова отпивая вина. Почти допивает второй бокал.

Ничего критичного, но Литвин велел мне это контролировать.

Как, мать его, я должен это сделать?

Пауза. Нелли задумывается, всматриваясь в гладь озера. А я рассматриваю ее профиль. И меня начинает ломать от желания к ней прикоснуться. Она само искушение, что-то от дьявола. Если прикоснусь, то совершу непростительный грех, который будет стоить мне многого. Возможно, даже жизни.

— Расскажи о себе, — вдруг спрашивает она, переводя на меня взгляд.

— Что рассказать?

— Сколько тебе лет?

— Двадцать шесть.

— Выглядишь старше. Глаза такие серьезные.

— А вам?

— А мне уже тридцать один.

Говорит так, словно ее жизнь позади.

— Выглядите моложе.

Нелли усмехается.

— Не люблю лести.

— А я не льщу.

— Поверю тебе, Денис. Но это всего лишь отшлифованная оболочка. Внутренне я чувствую себя так, словно проживаю уже не одну жизнь, и эта мне досталась за какие-то грехи в прошлой, — в ее голосе сожаление. Мне пока не понять, что ее так тяготит. У нее есть всё.

— Нельзя доверять женщине, которая не скрывает свой возраст, — улыбаюсь я.

— Оскар Уайльд? — распахивает глаза.

Киваю.

— Женщина молода до тех пор, пока ее любят.

— Вас не любят?

Несмотря на то, что я выпил лишь глоток, мой язык непозволительно развязывается. Я пьян ее запахом, ее близостью, ее откровенностью и ее томным голосом.

— Я, определенно, ценность для мужа. Но как кусок золота, который лежит в сейфе, — иронично усмехается Нелли. — Этот кусок металла дорог, он придает статус, уверенность, дает возможности, но его запирают в железном бронированном сейфе и прячут от всех.

— Мы сами режиссёры своей жизни. Всегда можно поменять сценарий и повернуть так, как нужно нам, — отвечаю. Я пытаюсь её понять, но слабо улавливаю нить разговора. От этой женщины исходит такая энергетика, что меня качает на её волнах.