А что непролазные, не страшно – мы с вами везде пролезем, верно?

– Молодец, что нашел такое место, – одобрил Шубин. – Что ж, принимаю твой план. Значит, говоришь, уже и на той стороне успел побывать? Значит, вдвойне молодец. А может, ты и другие места на Держе можешь указать, где наши части могут переправиться?

– Могу и другие указать, – кивнул Воробьев. – Еще немного выше, метрах в ста, есть узкое место. Его вброд не перейдешь, глубина большая, и течение сильное. Зато река там шириной не больше четырех метров, ручей, а не река. В этом месте нашим саперам будет легко мост навести. Даже несколько мостов можно рядом устроить.

– Ну-ка, покажи мне эти места на карте, – потребовал Шубин. – И там, где сегодня будем вброд переходить, и где мост можно навести.

Сержант не очень уверенно повел пальцем по карте, наконец нашел одно нужное место, потом второе, показал. Его неуверенность не укрылась от глаз капитана.

– Плохо карту знаешь, Воробьев, – упрекнул он. – Учиться тебе нужно. Вот вернемся из разведки, буду тебя учить. Разведчик обязан уметь карту читать. Тут никаких гаданий не должно быть. Ладно, сейчас не время об этом говорить. Значит, так. Ступай к себе, поставь перед бойцами задачу. Пятерых, что останутся здесь, передашь временно лейтенанту Струмилину. А впятером собирайтесь. Возьмите по четыре боекомплекта, по четыре гранаты и паек на два дня. Через полчаса жду вас у этой точки.

И Шубин указал на карту, где он уже успел нанести значок «Брод».

– Смотри, Воробьев, не опоздай, – сказал он на прощание. – Я не девушка, опозданий прощать не буду! Да, и вот еще что. Лодку мы, пожалуй, все же возьмем с собой. Плыть мы в ней не будем, но можно положить в нее боекомплект. Ну, и потом она может пригодиться. Так что лодку ты, сержант, прихвати.

В тридцати километрах от того места, где капитан Шубин ставил задачу своему сержанту, в хорошо сохранившемся каменном доме в центре города Зубцов, также проходило совещание в узком кругу. Командующий 46-м танковым корпусом 9-й армии вермахта генерал Генрих фон Верхафен вызвал своего начальника корпусной разведки капитана Ганса Книппера, чтобы обсудить с ним сложившуюся в прифронтовой полосе обстановку. Генерал фон Верхафен высоко ценил своего начальника разведки, а потому встречал его в соответствующей обстановке. На столе стояла запыленная бутылка с этикеткой на французском языке, а рядом – тарелка с лежавшей на ней порезанной бельгийской колбасой и французским сыром.

– Ну, Ганс, позвольте старику за вами поухаживать, – сказал генерал, наливая в бокалы темно-коричневый напиток. – Вот, позвольте вам предложить: первоклассный французский коньяк двадцатилетней выдержки. Мне недавно прислал мой друг, который командует корпусом на Атлантическом валу.