А поглядев налево, Шубин увидел человека, звавшего медсестру. Он был уже в годах, степенный. Но об этом можно было судить только по его рукам и шее, покрытым морщинами. А вот почти вся голова соседа, как и его нос и уши, были замотаны бинтом. Свободными оставались только глаза и рот.

– Ну вот, совсем в сознание пришел, – констатировал забинтованный, видя, как Шубин оглядывается вокруг. – Это хорошо. А то врач уже беспокоился, что ты вовсе не очухаешься. Уж очень много крови ты потерял.

– Это хорошо, когда врачи о тебе беспокоятся, – заметил Шубин. – А можно узнать, как вас зовут?

– Можно, почему нельзя, – ответил сосед. – Звать меня Федор Степанович, фамилия Степанцов – как видишь, легко запомнить. Я в звании майора, служу в танковых войсках. А как тебя звать и какое у тебя звание, я знаю, можешь не представляться. Тут, понимаешь, к тебе командование большое внимание проявляет. Уже два раза адъютант от генерала приходил. Так что ты у нас здесь, можно сказать, знаменитость.

– Правда, что ли? – удивился Шубин. – Интересно знать, с чего бы это? Никогда ко мне такого внимания командование не проявляло…

– Видать, есть такая причина, – ответил Степанцов. – А какая причина, адъютант не докладывал. Но я полагаю…

Однако договорить он не успел – послышались быстрые шаги, и в палату вошел высокий человек в белом халате.

– Ага, Шубин у нас очнулся, – констатировал он, подойдя к кровати капитана. – Это замечательно. А то командующий армией о тебе очень беспокоится. Что ж, будем надеяться, что теперь ты пойдешь на поправку.

– А что у меня за ранения, скажите, доктор? – попросил Шубин."

"– Мы у тебя насчитали аж пять ранений, – ответил врач. – Сквозное ранение ноги, ранение в голову – но там только кожа сорвана, еще в руку… Но самая серьезная рана в плечо. Когда ты к нам поступил, у тебя на месте правого плеча было сплошное месиво. И очень большая потеря крови. К тому же рана начала воспаляться. Вот почему мы за тебя боялись. Но теперь все позади. Сейчас ты уже идешь на поправку.

– Это хорошо, – заметил Шубин, снова откидываясь на подушку. – Если поправлюсь, может, еще успею принять участие в наступлении.

– Нет, друг, не успеешь, – покачал головой майор Степанцов. – Потому что наступление уже четыре дня как закончилось. Возле Карманова и Сычевки, как и возле Ржева, еще идут бои местного значения, но генерального наступления больше не будет.

– Вот оно как… – пробормотал Шубин. – Значит, наступление завершилось…

Вскоре подошла медсестра, сделала капитану укол, сменила бинты. Так началась для Шубина жизнь в госпитале. Как и в первый раз, в июне, его крепкий организм быстро справлялся с болезнью, и капитан шел на поправку.