Почти целомудренный, едва ощутимый. Я не успела ничего предпринять, как мужчина уже отстранился, отступив на шаг. — Я не хочу, чтобы ты думала, что ты пленница или я принуждаю тебя жить со мной. Где-то месяц назад я ввязался в одно… сомнительно предприятие. Согласился помочь кое-кому на весьма соблазнительных условиях, не продумав, чем это может грозить. Я должен довести дело до конца.

— А при чем здесь я? — не выдержав его откровений и смятения от недавнего поцелуя, выпалила я.

— Когда узнаешь правду, ты, скорее всего, будешь меня ненавидеть. А мне этого не хочется, — он улыбнулся и вдруг подмигнул.

 — Мне хочется верить, что у меня не было другого выхода. Но знаешь, мне слишком нравится твое присутствие в этом доме, чтобы я от этого отказался.

— Перестань говорить загадками, — закатила глаза я.

— Отлично, — вдруг усмехнулся он, моментально подобравшись, снова становясь похожим на опасного хищника. — Хочешь прямо и начистоту?

Он снова был рядом, а я цепенела от острого чувства беспомощности. А может быть, в глубине души мне и не хотелось никуда отступать.

— Давай так… — протянул он. Кончик его хвоста скользил вдоль моего бедра, а взгляд, которым Андрей смотрел на меня, иначе как «раздевающим» было не назвать.

 — Я расскажу тебе все от начала до конца… Раз ты так хочешь… Но за это…

Он выдержал театральную паузу:

— Ты меня поцелуешь. Сама.

— Я не собираюсь тебя целовать, — я сказала это тихо, словно боясь собственных слов. — Очень низко с твоей стороны предлагать такое.

— Знаю, но, как я уже сказал, ты меня возненавидишь, — его усмешка была злой и какой-то отчаянной, — и, скорее всего, больше никогда не захочешь видеть. И тогда все, что у меня останется — это твой поцелуй.

— Не замечала в тебе раньше романтика.

Напряжение в комнате можно было буквально резать ножом.

— Так да или нет? — отчеканил он.

— Что-то, когда ты до этого целовал, особенно не спрашивал, — мне было жизненно важно узнать правду, но поцелуй? Нет, он определенно его не дождется.

— Теперь спрашиваю.

— Нет.

Просто потому, что это было неправильно. Когда я только-только узнала о смерти мужа, думала, что мир рухнул и теперь всю оставшуюся жизнь мы будем вдвоем с дочкой. Сейчас, когда боль чуть притупилась, я теоретически допускала возможность новых отношений когда-нибудь, но явно не в ближайшем будущем.

Целовать кого-то сейчас ни просто так, ни в плату за информацию в мои планы не входит. И вообще — это мелкий подлый шантаж, и он совершенно не к лицу Финику. Или, может, все дело в том, что его обещания моей ненависти производили определенное впечатление, а мне попросту этого не хотелось.

Андрей криво улыбнулся.

— Буду у себя в кабинете. На случай, если ты передумаешь.

Когда он уходил, я смотрела на его спину с болью в сердце.