Стремительно выдернула руку и яростно выпалила:

– Это вы решили сыграть со мной в грязную игру, и еще вы чем-то недовольны? Захотели убрать, раз бабушка узнала про меня? Представляю, как вас сейчас разбирает гнев. Но ничего, вы еще свое получите. Я в суд подам на Ирину и ее жениха, – отмечая, как округлились его глаза, поспешно заверила: – Не волнуйтесь – про вас я тоже не забуду.

– Ты ненормальная.

– Уверяю, что нет. И еще у меня к вам финансовые претензии."

"– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Кстати, все вещи, что ты оставила в ячейке, их забрала Ирина и спалила. Она также аннулировала договор.

Не рассчитывай что-то получить от нас. И моя мать… она никогда никого не любила и не полюбит – слишком помешана на власти. Если даже встретитесь, она сломает тебя. Ты никчемная как твоя мать. Слишком правильная, что и погубит тебя. Лишь Ирина достойна того, чтобы быть преемницей и заменить дряхлую старуху. Только она. Моя дочь!

Стало обидно. Нет, я понимала, что тут не нужна, но все же… Чем я хуже? Спрятала руку за спину, уставившись на красивый парк, куда выходил балкон, и, заострив внимание на зеленых елях, поинтересовалась:

– И все же… чем я не подошла? – тотчас развернулась и уточнила: – Почему ты отказался от меня?

Он смотрел на меня и о чем-то думал, затем скривился и лениво добавил:

– Не хотел брать то, что было у Ольги.

Она хотела доказать, что обойдется без меня, не хотела быть зависимой, не желала подчиняться. Ничтожество, возомнившее, что что-то представляет собой.

– Замолчи! Не смей так говорить о маме! – громко выкрикнула, понимая, что такой монстр не может быть моим отцом, да и сестры такой не должно быть. Чудовища.

– А знаешь, ведь не просто так выбрал ее.

Я стал замечать, что Ирина умеет отстаивать свое, и даже не свое отбирала с превосходством, а ты всегда плакала в стороне, не желая жаловаться. Была слишком жалкой. Поэтому я долго не думал, сразу решил для себя – заберу лучшую.

«Сволочь! Подавись лучшей…» – подумала и отвернулась, чувствуя дрожь в коленях. Мамочка, только не сейчас… Не хотела, чтобы он видел мою слабость. Только не он. Надо же… в пять лет я уже была жалкой. Вот как оказывается.

– Уходите, – сказала, продолжая смотреть вперед. – Я вас презираю. И еще подам в суд…

– И ничего не докажешь.

Абсолютно ничего. Как уже говорил, Ирина аннулировала договор, стерты все записи, да и на работе твоей она отметилась. Думаю, тебе никто там не позволит работать. И да, кстати, твои документы случайно сожжены.

Медленно обернулась, переваривая новую информацию. С каким превосходством говорил! А ведь он считал, что меня убили.

Пораженно смотрела на этого человека и не понимала, как можно быть такой мразью. Сволочь. Это талант, и, вероятно, он передается по генам самым одаренным выродкам.