Это помогло и ей успокоиться, и, глубоко вздохнув, она объяснила:

– Брат не сказал вам всего, хотя мне говорил, что объяснил… О господи, как мне жаль! Я была уверена, что вы осведомлены… Когда я узнала, что у вас есть сын, то решила, что вам уже все известно обо мне и теперь это не имеет значения. Ведь у вас уже есть наследник. Вы…

Габриель потянулся, коснулся ладонью ее лица и, почувствовав слезы, успокаивающе проговорил:

– Ваш брат – честный человек.

Она кивнула. Он отвел руку от ее губ и мягко потянул ее обратно на постель.

– Конечно, честный, – пробормотала сквозь слезы Джоанна и прижалась щекой к его плечу.

– Николас не стал бы меня обманывать.

Казалось, она была озадачена, и прошла еще целая минута, прежде чем заговорила о том, что так ее встревожило.

– Возможно, он забыл вам сказать…

– О чем же?

– Я не могу иметь детей.

Он ждал продолжения, но убедившись, что больше она не прибавит ни слова, уточнил:

– И что же?

Она затаила дыхание, ожидая, что он разгневается, однако это, казалось, никак его не задело.

Джоанна решила, что он ее не понял, и пояснила:

– Я бесплодна. Николас должен был сказать вам об этом. Если вы теперь потребуете развода, милорд, я уверена, что отец Маккечни приглядит за отправкой вашей петиции.

– Николас сказал мне об этом.

Она опять села в кровати, совершенно пораженная.

– Сказал? Тогда зачем вы здесь?

– Я ваш муж, и это наша первая брачная ночь. Супруги обыкновенно делят постель.

– Вы хотите сказать, что намерены спать сегодня здесь?

– Именно так, черт возьми! И не только сегодня, но все другие ночи тоже.

– Но зачем? Если о наследниках речь не идет…

Он опять притянул ее на кровать рядом с собой, перевернулся на бок и прижался к ней, мягко смахнув волосы с лица. Его прикосновение было таким нежным, что она успокоилась.

– Тогда давайте спать, милорд?

– Нет.

– Так вы желаете…

– Да! – раздраженно рявкнул Габриель, почувствовав, как в ней опять пробуждается ужас.

– Зачем?

Она, похоже, и впрямь не понимала. Ему удалось унять свою гордость, но неудовольствия скрыть он не смог.

– Джоанна, разве вы не были замужем три года?

Она старалась не смотреть на него, хотя это было трудно. Он и впрямь был очень привлекателен, и хотя она и старалась не выдать себя, сердце ее учащенно билось от его близости и запаха, исходившего от чистого тела. Судя по тому, что волосы его были еще влажными, прежде чем прийти к ней, Габриель принял ванну.

Джоанна не хотела думать, как это приятно, но никак не могла совладать со своими своевольными мыслями.

– Может, вы все-таки ответите, пока не наступило утро?

– Да, была.

– Тогда почему вы спрашиваете, зачем я здесь?

Его недоумение не произвело на нее никакого впечатления.