Вы испепелите меня,Развеете без следа,Я останусь жива!Ваш огонь не жжет,Он меня не возьмет,Я не согнусь,Я стою тысяч таких, как вы.Кампана поперхнулся и зашелся кашлем, потом принял поданный сестрой стакан воды, одновременно жестом приглашая дождаться продолжения.

— Но, дорогие друзья, лучшее — напоследок! Строфа, в которой я ничего не понял, наверное, потому что нет у меня такого поэтического дара!

Виола поднялась медленно, как туман над кладбищенской землей. Едва слышным голосом произнесла:

Когда тебе, еще не рожденной,Еще не знающей, как это больно —Упасть с облаков и снова подняться,Когда тебе скажут, что надо сдаться,Помалкивать и подчиняться,Станут тебя наряжать,Улещивать и подкупать,Тащить как куклу в кровать,Знай, что я не согнусь, как многие до меня,Им меня не согнуть,И ты тоже стой до конца.Мертвая тишина. Кампана грозно повернулся к жене:

— Что это значит: «Тебе, еще не рожденной?» Только не говори, что у тебя был выкидыш. Или, что еще хуже, ты сама…

— Выкидыш? Когда были написаны эти строки, мы даже не были знакомы! Это стихотворение — мысли шестнадцатилетней девушки. Если хочешь знать, я, скорее всего, обращалась к себе. «Ты, еще не рожденная» — это я сама. Девушка, которая не смогла летать. Я писала это и думала, что где-нибудь в параллельной вселенной эта другая «я» меня услышит.

— В параллельной вселенной? — Кампана снова чуть не поперхнулся, на этот раз прочистил горло бокалом вина. — Да ты совсем сдурела!

— В общих интересах… — начал Франческо.

Виола прервала его жестом. Простое мягкое движение руки, способное остановить армию на марше или бегущее стадо слонов. Эти двое походили друг на друга больше, чем думали.

— Тебе всегда не хватало воображения, Ринальдо. Тебе не приходило в голову, что все не так, как ты видишь? Что параллельные вселенные, да, могут существовать? А наш мир — нет? Что мы, возможно, лишь снимся какому-нибудь медведю?

Все смотрели на Виолу разинув рты, и лишь я улыбался. Кампана стоял весь багровый, с набухшей шеей. Виола протянула руку, и муж почти рефлекторно отдал стихотворение. Она сложила его, спрятала в платье и снова повернулась лицом к avvocato:

— Я предупреждала тебя.

Я не успел заметить взмах руки. За долю секунды Виола схватила с ближайшей тарелки нож для сыра и изо всей силы вонзила в мужа.

Драматические события искажают ход времени, что лишний раз доказывает: Виола говорила совершенно разумные вещи. Никто из гостей не отреагировал, их разум замер на предыдущей секунде, увяз в неверии, которое налипло на шестеренки мозга и застопорило их. Потом на них обрушилась реальность. Кампана увидел нож, торчащий из плеча, лацкан пиджака, измазанный кровью, с крохой хорошего французского рокфора, специально привезенного для Орсини, и еще чего-то вроде пекорино.