А он так и не уснул этой ночью, пытаясь побороть желание оторвать голову зарвавшемуся сопляку и выпороть Милану. И если первое он как-нибудь переживёт, то второго не хотелось совершенно. Наказывать девчонку за то, что за ней увивается парень — по-идиотски и не по-мужски. Но есть у этой медали и обратная сторона. Он, Бекет, уже присвоил девочку. Уже давно считает её своей. А она нос воротит, сама по ночам свиданки с другим мужиком устраивает. Как-то не комильфо Бекету в его возрасте и положении устраивать петушиные бои за девку. А она, зараза, так и провоцирует.

За окном начиналась весна. Резко потеплело, и с крыш закапала вода. Луч солнца упал на лицо Миланы, она поморщилась, застонала.

Иван уже полчаса назад должен быть подняться с постели, но сегодня что-то не уходилось. Наверное, сказывается бессонная ночь. А может, просто хотел увидеть её пробуждение. В последнее время он вообще странно себя ведёт. И объяснений тому не находит.

— Доброе утро, соня, — коснулся ладонью её щеки, а Милана вдруг вскочила, заморгала испуганными глазами.

— Прошу, не ломайте мне пальцы!



— Чего?

— Ну… вы же не станете ломать мне пальцы? — и зажмурилась, видать, осознав, что несёт полную ахинею. — Ой, это… сон приснился. Извините.

Бекет слегка прихуел. Это что за сны ей такие снятся? Он в роли маньяка, отрезающего пальцы? Оригинально. Всякое бывало, конечно, но пальцы крошить? Что-то новенькое.

— Если будешь себя хорошо вести, то не буду, конечно, — убрав от неё руку и сжав кулак, встал. — Не задерживайся. Марина, должно быть, уже проснулась, а ты работаешь сегодня одна. Жду вас за столом.

Девчонки пришли вовремя, как только он, приняв душ, спустился к завтраку. Милана всё ещё выглядела перепуганной, а Маринка что-то задорно ей рассказывала, позабыв о своей шишке на лбу и слегка рассеченной брови.

— Прривет, папочка! — дочь подбежала к нему, вскарабкалась на колени. — Ты уже не серрдишься на нас? — и глазёнками своими аж в душу заглядывает.

Усмехнулся.

— Я не могу на вас долго сердиться. Садитесь завтракать, — взглянул на Милку, а та выпрямила спину, задрала подбородок."

"— Благодарю вас, Иван Андреевич, но я всё же не буду больше нарушать традиции вашего дома и пойду есть на кухню.

Бекет тяжело вздохнул, сжал пальцами переносицу.

— Милана, какого… Чего ты добиваешься?

— Ничего. Совершенно. Я всего лишь прислуга. Не жена вам, не… подруга. Просто помощница няньки. Поэтому, если вы не возражаете…

— Ты моя мама! — Маринка нахмурилась, свела брови в кучу.

— Нет, малышка. Я не твоя мама. Я наёмный работник. Я здесь для того, чтобы заботиться о тебе, но не как мама. Я никогда не смогу заменить тебе её. Ты пока поешь, а я… Тоже пойду поем, — голос Миланы дрогнул, и она поспешила к двери.

На этот раз Бекет останавливать не стал.