Не знаю от чего, но то, как пульсировала на его виске жилка, не сулило мне ничего хорошего. Весь его вид не сулил.

— Поела? — обратился к Маринке, и та закивала, настороженно поглядывая то на меня, то на него. — Беги к Нине Степановне.

Девочка, видимо, ощущая, что отец не в духе, быстренько спрыгнула со стула и поспешила на кухню, а я, было, приподнялась, но тут же рухнула обратно, уставившись на его руку, что вцепилась мне в запястье стальными оковами.

— Что? — посмотрела ему в глаза.

— Ты никуда не уйдёшь, пока не скажешь мне, почему так боишься чужих мнений. Тебе не плевать?

— Нет. Не плевать. Я не хочу, чтобы обо мне так говорили…

— Как?

Фуух… Вам бы дознавателем работать, Иван Андреевич.

— А кем вы были до войны?

Он вздёрнул брови.

— Причём здесь это, Милана?

— Просто интересно, — пожала плечами, продолжая ковырять несчастный растерзанный блинчик. Зверски хотелось пить, но графин с водой стоял далеко, и мне пришлось бы встать и наклониться, чтобы достать его. Наклониться прямо к Бекету.

— Я был грабителем. Теперь отвечай на мой вопрос. Почему тебе не всё равно?

Ничего себе откровение. Это же он что… Таким же извергом был, как те ублюдки, что убили моих родителей?

— Отвечай, Милана.



— Мне просто не всё равно. Не хочу, чтобы все думали, будто мы с вами спим.

— Рано или поздно они и так узнают, что мы с тобой спим. Потому что мы будем спать. И не только спать, — прозвучало как приговор. — А теперь выбрось из головы эти глупости, и больше чтобы я ничего подобного не слышал, — отодвинув стул, поднялся. — Кстати, мне понравилось с тобой спать. Но если ещё раз ты попытаешься меня ударить, я тебя накажу.

Подняла голову, непонимающе заморгала.

— Накажете? Изнасилуете, что ли?

— Нет. Сломаю руку, которой ты замахнёшься.

* * *Как я и думала, утренний инцидент не прошёл мимо ушей остальных работниц Бекетовского дворца. Спасибо гадине Людочке и Нине-стерве-Степановне. И мне, конечно же, устроили бойкот. Как только я появлялась в одной из комнат, где находился кто-нибудь из прислуги, на меня бросали презрительный взгляд и убегали, как от прокажённой.

С одной стороны, мне должно быть глубоко пофигу. Но с другой… Все же обидно. За то недолгое время, что находилась в доме Ивана Андреевича, я никого даже взглядом не тронула. Наверное, поэтому и не вписалась в их змеиный коллективчик.

Все работницы во главе со своей предводительницей (она же обожаемая нянечка), буквально прыскали ядом, стоило мне приблизиться на полметра.

Устав от ненавистных взглядов и желая отвлечься, присела на диван, взяла со столика глянцевый журнал. Но не тут-то было. В гостиную вплыла Нина Степановна, остановилась у двери, подперев бока руками.