Будут вам добрые горшки да корчаги. — пожав плечами, произнес Неждан. — И вот такие деревяшки, — стукнул он своими кломпами, — В которых ладно по сырости ходить. И лыжи для снега. И много всего иного.

— Помощников кормить надо.

— Надо. — согласился парень. — Сколько нужно семей, чтобы прокормить одного?

— Десяток. — чуть помедлив, произнес старший из белых волков. — Дань заплатим. На посев отложим и на еду. На соль. Все, что останется с десяти семей, наверное, и хватит на еще одного взрослого.

— Если так не надрываться и взять по одному с двадцати семей, то сколько каждый клан сможет прокормить?

— Клан? — удивились гости.

— Я так большой род называю, по-кельтски, чтобы от малого отличать.

Все зависли.

Просто.

Крепко.

Наглухо.

Считать-то дальше десяти никто из них не умел. Так что Неждан тяжело вздохнул и начал большую и нудную работу. Брал бревнышко без коры. Ему перечисляли семьи. Просто по именам, в духе: Хотен да Жирка. А он зарубки делал.

Двадцать сделал — отступал.

И так с каждым из шести кланов. После чего, быстро все пересчитав, получил аж пятьдесят три человека. Ровно столько все шесть кланов могли сообща выставить и прокормить.

Правда, сразу пошли возрождения.

Пришлось заново все перетряхивать, убирая семьи с хворыми, с множеством детишек и так далее. Что, в конечном итоге, дало двадцать семь человек."

"— Даже так — это дело. — кивнул Неждан, подводя итог. — Ежели по открытой воде их подвезете — многое успеем. Да и Арак не рискнет открыто нападать или как иначе дурить.

— Он точно натравит кого. — хмуро произнес Борята.

— Да и пусть. Встретим. — очень многозначительно усмехнулся Неждан.

— Жаждешь кровь проливать? — чуть подавшись вперед, спросил Радята, старший среди представителей речных медведей.

— Вся наша жизнь — борьба, — развел руками парень. — Не мы, так нас. В конце концов, если медведи с волками не могут постоять за себя, то на кого нам пенять? На зайцев али птиц перелетных?

— И то верно, — кивнул Борята.

И все его поддержали.

Покушали.

И начали осмотр шкур да торг. В зависимости от состояния шкура учитывалась как полная, половина или там четверть. Да и на выделку тоже смотрели. Было видно — толком и не старались. Гнали объем и лишь мороз спасал многие шкуры от беды.

Вот Неждан за это и срубал ценность.

Да не сам, а коллегиально. Спрашивал, сколько тот ромей за такую даст. И все гости осматривали спорную шкурку да оценивали. Иной раз спорили. Но ответственность в любом случае брали на себя. Неждан же выступал арбитром, а порой и тем, кто примерял стороны, если увлекались в споре.

Параллельно он вел счет.

В этот раз — на «носах». Просто брал палку сухую, подходящего размера. Вырезал несколько знаков, чтобы понять, о каких шкурах речь.