А вокруг стояла тишина.

Ну… относительная. Так-то какая может быть тишина утром на опушке леса, да еще и у реки? Все щебетало, чирикало, шуршало, плескалось и так далее. Просто на фоне естественных звуков не наблюдалось ничего такого, что выглядело бы опасно или подозрительно.

— Показалось, что? — тихо спросил Вернидуб, осторожно выходя следом.

— Показалось. Будто гости у нас.

— Я ничего не слышал.

Неждан пожал плечами, ничего не ответив. И повисла неловкая пауза. В чем-то даже глупая. Которую разрушил Вернидуб максимально неуместным вопросом:

— Ты в воду-то чего тогда упал? Стоял такой. Обернулся. Лицо перекосилось. И ничком рухнул. Мы все подумали — удар какой тебе разбил. Такое иной раз случается с людьми от испуга.

— Не ведаю. По телу судорога прошла. А дальше — темнота. Очнулся лежа на воде.

— Чудно. — покачал головой Вернидуб. — Никогда не слышал, чтобы человек упал в воду и лежал на ней, будто на траве.

— Сам удивился. Как пробудился, так сразу под воду и пошел. Чуть не захлебнулся.

— Ты как до берега-то добрался. Помню тебя течение далече от него отнесло. На середину реки.

— Как добрался? — удивился Неждан. — Доплыл. Чего тут плыть-то?

И осекся, глядя на удивленное лицо Вернидуба.

А у самого в голове всплыли мысли о крайне осторожном отношении к водоемам в прошлом. В них старались без особой острой нужды не лезть. И культуры плавания довольно долгое время в лесной зоне Евразии не существовало. Во всяком случае — западной. Из-за чего людей, умеющих плавать и в начале XIX века сыскать было весьма нетривиальной задачей…

Ничего пояснять седому Неждан не стал.

Ляпнул и ляпнул. Еще начать оправдываться не хватало, чтобы совсем ситуацию усугубить.

— Пойду я к опушке. Ночью волки выли. Погляжу.

— Они далече выли.

— Может и так. — кивнул Неждан. — Но мне ночью казалось, что я их слишком хорошо слышу. Пойду — проверю. Успокою себя.

С чем к лесу и отправился.

Оставив Вернидуба у полуземлянки с до крайности странным взглядом. Воспоминаний же старого Неждана не хватало для того, чтобы оценить это все и понять, что он делает не так…

Вышел он, значит, на опушку.

Все бегло осмотрел.

И опять ничего.

Ни следов, ни шерсти на окрестных кустах. Да и запах у волков диких весьма характерный — не спутаешь. Видимо, ночью у него просто нервы шалили, из-за чего ему и казалось, будто волки совсем рядом.

Повернулся к Вернидубу.

Развел руками. Да и отправился к рыбным ловушкам.

Рыбка попалась.

Немного.

Несколько плотвичек, маленькая густера и с десяток золотых карасиков[1]. Поменьше ладони каждый. Их всех Неждан выпотрошил и почистил. Порезал кусочками. И затушил по уже проверенной схеме.

По идее можно было бы и запечь.

Вкуснее же.