И теперь сам, махая молотком, мурлыкал всякое: — … кап-кап-кап из ясных глаз… Вот дерьмо! — воскликнул он, резко повысив голос."

"— Что? — спросил Вернидуб, который возился рядом — работая на мехах. Они работали сразу с несколькими изделиями, чтобы уголь попусту не сгорал и простоя меньше. Пока одну ковали, остальные разогревались.

— Да поковка лопнула.

— Сильно?

— Да. Такую не заварить[1]. Вон гляди, — показал он Вернидубу, подняв ее клещами. — Думаю, лучше порубить на куски и в тигле расплавить заново.

— Отчего же лопается? — нахмурился седой. — Которая уже? Вроде же ты тянешь не сильно и по холодному почти не работаешь.

— Железо плохое из-за примесей. — тяжело вздохнув, ответил он. — Фосфора, наверное, много или серы.

— Неужто теперь выкидывать?

— Зачем? — удивился он. — Из такого вполне можно кромки лезвий делать. На те же топоры. Он же твердый, но хрупкий. Самое то. А чего ты про фосфор-то ничего не спросил и про серу?

— У меня голова и так уже пухнет, — грустно улыбнулся Вернидуб. — Мне оно пока без надобности. Суть бы ухватить.

— Тоже верно. — согласился парень.

И тут Мухтар зарычал. Негромко, но отчетливо, сделав стойку на опушку. Оба ведуна резко туда повернулись и помрачнели.

— Гости… — процедил Вернидуб.

— Вот сейчас нам только их не хватало… — согласился с ним Неждан.

Впрочем, довольно скоро их недовольство сменилось вполне благоприятным отношением. Знакомцы-то старыми оказали, да еще и со шкурами. Вон — на волокуше целый их ворох притащили.

— Ого! — удивился парень, глядючи на это богатство. — Вы всем миром, что ли, на охоту вышли?

— А отчего не выйти? — усмехнулся старший. — Несколько болтунов в реке по осени утонуло. Да еще троих волки задрали. Остальные же сговорились помалкивать, чтобы не навлечь гнев богов.

— Вот это дело! — покивал Неждан уважительно. — У нас бы так.

— Так и у вас, как сказывают, тоже диво дивное приключилось. Гостята-то помер. Али не слышали?

— Гостята⁈ — удивились и Неждан, и Вернидуб. — А чего такое с ним приключилось? Неужто косточкой подавился?

— Можно и так сказать, — расплылся в улыбке визави. — Пузо ему вспороли. Копьем. Как раз с костяным наконечником. Так что, почитай, косточкой и подавился. Токмо не с той, а с этой стороны.

— О как! — ахнул Неждан. — А кто это сделал? Как это вообще допустили? Все же один из старейшин. Да еще с такими связями!

— Это Борята сделал? — упреждая ответ, уточнил Вернидуб.

— Он самый, — кивнул старший из балтов. — Сказывают, что они долго ругались, а потом Борята не выдержал и вызвал Гостяту на небесный суд. Сразу, как тот стал грозить карами и привлечением родичей из роксоланов. Ну ты знаешь его. Он, как с хмелем переберет, всегда такое болтает.

— Знаю. — очень выразительно произнес седой. — То еще говно.