Холод квартиры вновь охватил меня, наверное, и душу. Словно бы Лео пообещал мне опору и стремительно бросил.

— Ваш халат, — я сама не заметила, как убрала пальцы, и распахнулся дурацкий ворот. Ничего страшного не случилось. Бывают и куда более откровенные декольте.

— Прости. И мы, кажется, на «ты»?

— Да, конечно. Я рад этому. Все ждут вас к обеду. Мне принести другое платье в ваш будуар?

— Нет, я сама справлюсь, — смутилась я окончательно непривычному слову «будуар», в нем мне почудился привкус разврата, — Как шкаф стазиса? Купили?

— Он уже наполнен припасами и ждёт вас на кухне.

— Схожу на него посмотреть, а потом переоденусь к столу.

— Не стоит! Вы застудите… грудь, — сам сказал и сам же побагровел окончательно. Ревнует он меня, что ли? Или боится выбить из колеи трепетного эльфа? Пожалуй, и вправду, стоит для начала одеться. Ну, дом! Это ты во всем виноват. Мог бы и приличное платье мне подкинуть вместо этой мантии.

Глава 18. Далет

Расчет оказался во многом верен. Саша, надо признать, умён, он помог не только советами. Даже тогда, когда осознал, что о ребенке наша хозяйка не знает, не бросилась с порога искать драгоценную колыбель.

Вот кто был в саду, с кем там разговаривала хозяйка, я пока не понял. Жаль, что нет времени пройтись по цепочке следов, выяснить, кем был тот незнакомец. То, что это высокий мужчина и, скорей всего, эльф, если не полукровка, конечно, я уже и так понял. Но кто именно? И почему появился тайно? Эльфы могут ходить свободно средь белого дня. Наши расы давно уже в ссоре, но явно никто не обидит ни торговца, ни зельевара, ни кого-то другого. Выгода от торговли превыше обид.

— Я что-то не понял, а почему они изнутри тоже сине-зеленые? — спросил меня Анджей, вырвав из раздумий.

— Должно быть, это особый сорт. Как у сыра. Он тоже был зелёным местами. Благородные люди любят особый изыск в еде. Я прав, господин Александр?

— Зови меня Сашей, к чему нам эти реверансы?

— Я не делал реверанса, ведь я мужчина, — странный он все же, ведьмин бывший муж. И отголосков брачной связи я между ними не чувствую.

Саша приподнял двумя пальцами выпотрошенную тушку куры, тщательно обнюхал ее, провёл ножом.

— Не воняет, значит, съедобная. У нас тоже раньше продавались синие «птицы счастья». Повезет, так удавалось купить.

— Вы вкушали такую редкость? — опешил бастард.

— Ну да, редкость. Три часа в очереди и по одной штуке в руки их отпускали. Синяя «птица счастья» с остатками перьев. Потом ещё над газом мать их опаливала. Вонища стояла! Мы тогда с отцом жили. Мать утром ставила куру вариться, если повезет, так к ужину дойдет. Суповая же, жёсткая, что подошва сапога. Как вспомню, брр. А эти ничего, хорошо откормленные.