Только хвост чуть задержался, раздражённо помахал поезду.

— Это дракон? А почему он такой огромный? Разве такие бывают?

— Они в целом все такие. А этот ещё и разъелся в Предтече. Тут уже водится много птиц и другой живности. А когда въедем в Лорстор, я открою окно, там их будет ещё больше. И драконов за границу Лорстора уже не пропускают, — облизнулся чупокабр, — Тебе там тоже, наверное, понравится.

Я смотрю вперёд во все глаза, только черные пятна немного мешают. Неужели потом стекло можно будет опустить?

На окне появилась фиолетовая тряпка, покрутилась по саже. Пятна в нее впитываются, отчего фиолетовый цвет превращается в ярко-синий с крупицам блёсток. Мне бы такую штуку в квартиру. Положил на пол или на раковину, а она сама все убрала. Артефакт сполз чуточку ниже, качнулся, отделяясь от чистого стеклышка. На секунду я поймала на себе взгляд больших круглых выпуклых глаз в обрамлении редких, но очень уж длинных ресниц. Тряпочка посмотрелась в шар и плюхнулась обратно в ложбинку, из которой и приползла на стекло.

— Она что, живая?

— Липучка, особый вид паразитов животных. Жрет все, что найдет. И грязь с пола слижет, и машинное масло. Только цвет немного меняет. У Карла был десяток таких. Потом уже разбежались, как хозяин исчез, грязи-то в доме, считай, и не стало. Пыль они не едят. Точнее, липучки расползлись по городу. Одну я видел в доме у Лоры.

— Как думаешь, ее можно вернуть? Лора отдаст без скандала?

— Думаю, нет, проще уж новых тогда завести. Пяти штук, наверное, хватит. Если им будет мало еды, станем оставлять больше грязи.

— Одну в прихожую, они же едят грязь с ботинок?

— Едят. Это намного лучше чем сумасшедшая белка.

— Ещё одну на кухню. Одну в холодильник. Можно и в ванную, я вечно проливаю шампунь. В мою спальню тоже, наверное, надо. И парням одну в комнату. Это сколько выходит?

— Штук семь, — прочертил хвостом круг чупокабр. Он, кажется, опять чуть увеличился в росте.

— Открывай окно! — закричал зверь во все горло.

— Как?!

— Магией! Да что ж ты за бестолочь такая? Просто развей эту форточку! Срочно! Хозяйка! Все же пропадет!

— Как развеять? Несчастье, я не умею. Что случилось, мы падаем? — поезд взобрался на вершину рельс (невидимой горы?) и сбавил свой ход, почти замер.

— Хуже! Прикажи окну свинтиться отсюда! Ну, коснись же его! Вставай!

Когтистая лапа сгребла меня с места и подтолкнула к переднему окну.

— Брысь! — сказала я стеклу, которое под рукой немного спружинило. Тут же стекла под ладонью не стало. Поезд чуть дернулся, липучка в ложбинке вся сжалась, прикинувшись ветошью. Мы плавно начали опускаться вниз, в зелень. Со всех сторон в купе хлынули огромные синие птицы, бабочки.