Она-то не своя, скажем так, не проверенная.

И выдохнула, сообразив, что сама я запрета на такое не накладывала, поэтому вестники в мои земли должны попадать беспрепятственно. Мне просто больше не писал за все время никто, кроме Геварского. Даже король корреспонденцию через него передавал… Потому даже не подумала о таком.

– Хозяйка, позвольте войти, – постучав, громко произнес Аррияш. – Тут вестники для Его светлости, агрессивные.

А вот такую форму вестника я видела впервые. У Аррияша в руках оказалось нечто пухлое, совсем не ассоциирующееся с маленькой бумажкой, какую обычно привязывали к лапке птицы. Скорее, это был комок бумаги, который будто вспыхнуть собрался.

Амадео резво поднялся и забрал из рук вояки послание. Вот только чудеса не закончились. Прежде чем письмо угомонилось и перестало выдавать враждебную магию, аргерцог прибегнул к своей магии и словно бы погладил ею вестник. Только после этого мужчина проделал обычную для меня манипуляцию.

– Ого… – уважительно выдохнула я, глядя на кипу свитков, которыми стал вестник. – И как же голубь дотащил это все?

– Не голубь, – заметил Аррияш. – У Их светлости почтовый урлан12.

Я мысленно присвистнула. Нехило.

– Но воспитанный, ни на кого не напал. Мы уже накормили его и напоили, но он не улетает.

– Видимо, будет ожидать ответного вестника.

– У меня плохие новости, Хозяйка, – оторвавшись от одного из развернутых свитков, выдохнул Амадео.

Я поморщилась. После всего – лучше бы уже по имени звал.

– Аррияш, Тирхан, прошу оставить нас, – добавил он.

Мы с аргерцогом не стали рисковать и решили, что все важные вещи, связанные с королевством, и новости, источником которых является Амадео, он должен озвучивать только наедине со мной.

Учитель понятливо кивнул и шустро покинул кабинет вместе с Аррияшем. Как только Амадео закончит, Тирхан вернется. Его светлая голова нам может пригодиться.

– Согласно отчету моих наблюдателей, поведение вашего мужа изменилось. Кардинально. Уже на вторую веху после родов Сарвенда получила от него пощечину и требование выметаться из его дома. Спустя три – герцог отказался признавать дочь и велел отправить ее к матери, которую выселили накануне вечером. Несколько вех он посещал разного рода увеселительные заведения, после обращался к лекарям, в том числе к королевскому. И к поверенным, к которым, смею заверить, он не обращался очень давно и даже гнал от себя, скинув все дела на камердинера и временного управляющего герцогством.

Временный управляющий – это не один человек, это прихвостни Радана, его дружки, которые при необходимости подменяли друг друга, «помогая» герцогу управлять его землями. Тот факт, что герцогство не разорилось – точно не их заслуга.