Если она согласится… Насколько я знаю, Баэру она не желает ее даровать. Учить Темной магии нельзя — значит, другой Темный не может появиться. Вот и выходит, что жаждущим баланса остается надеяться лишь на чудо.

— Погоди-ка! — воскликнула я. — Ну хорошо, нельзя учить — по закону, который приняли Светлые. И они убьют нового Темного, если он появится. Но… если они не узнают? Или узнают, когда Темный уже будет полностью обучен?!

— Они узнают — как только Тьма обретет больше сил, баланс качнется, и они ощутят это. Тогда, — неожиданно подняла на меня глаза Грасерия, — даже два обычных Темных не справятся со всеми Светлыми… А значит, Светлые устроят поединок между Темными.

Не на жизнь, а на смерть. И победитель станет единственным Темным, которому позволено жить на этом свете. Госпожа моя! Вы… Вы, должно быть, уже догадались, что вы можете стать Темной! Но разве вы… В общем, — она кинула новый странный взгляд на Гарэма. — В общем, вы могли бы убить Баэра? У вас поднялась бы рука? Тогда, возможно, если бы вы доказали в дальнейшем, что вы достойны… То Тьма снова даровала бы ту самую величайшую силу одному-единственному магу. Вам. Вы могли бы пойти на это?

Сейчас она говорила жарко и с глядела на меня странно. Как будто с мольбой. Явно хотела, чтобы я согласилась, хотя ей самой больно от мысли про убийство Баэра.

А мне словно дали пощечину. Славный светлый день вдруг стал каким-то серым. Борси заворочался во сне и даже как-то застонал. Лицо Гарэма застыло высеченной из камня маской.

Пощечина. Удар током. Так бывает, когда вдруг узнаешь, что то, о чем ты слегка грезил, чуть-чуть мечтал, может произойти.

Нет, я не об убийстве Баэра, конечно.

Я о том, чтобы стать Темной.

Истинной сильнейшей Темной. Взять все в свои руки. И в итоге — спасти этот мир.

…И несчастных детишек-Темных, которых убивают в младенчестве…

Я брала бы их под свою опеку. Я учила бы их.

Учила бы не жестокости, а милосердной Тьме. Ведь я уже вижу, что Тьма воистину может быть милосердной. Как мать, которая все принимает. В то время как Свет — суровый отец, требующий жертвовать собой и другими ради идеалов, которые считает правильными.

Смогу ли я заплатить эту цену? Совершить убийство. Убить своего мужа, каким бы формальным и каким бы… вообще он ни был?!

Я прикрыла глаза, а ладони сами собой впились в скамейку.

"

"— Но кто может научить меня Темной магии? — словно со стороны услышала я свой голос. — Ведь Баэр не желает рисковать. Или боится вырастить того, кто может его убить.

Я не открывала глаз, а снаружи царило молчание. Лишь храп Борси и какие-то непонятные шорохи. Может быть, Грасерия и Гарэм шептались, но так тихо, будто пакетик шелестел на ветру.

— Я могу обучить вас, — вдруг произнесла Грасерия. — Ведь это я обучила Баэра.