— И я — не Светлый объект, а Светлый маг — то есть субъект. Контролирую свою магию. Совершенно не обязательно было воздействовать на тебя Светом, чтобы вытащить из ямы! А спасти даму в беде было нужно! — задорно сказал он. И вдруг стал серьезным: — Не знаю, что тебе рассказали, но Свет и Тьма — не враги. Вон, Саду совершенно не больно, что я тут стою. Стихии не страдают друг от друга, если их адепты не воюют. Свет и Тьма вообще были недовольны, когда их дети поругались… А еще говорят, что самый истинный Свет прячется в сердце самой темной Тьмы, а самая истинная Тьма притаилась в сердце самого сияющего Света…

— А вот с этого места поподробнее — тогда пойду за Грасерией! — сказала я.

"

"Ох, ну надо же! Невезение сменилось просто невероятным везением! Похоже, у меня появился еще один источник информации в дополнение к книге. И я смогу посмотреть на все с другой стороны. То есть со стороны Света. Ведь и Майдор, и автор книги явно сочувствуют Тьме. Хорошо бы увидеть и другую сторону медали…

Но ответить мне Гарэм не успел.

На него налетел стройный вихрь в темном платье. Грасерию не пришлось звать. Она вынырнула из-за кустов и повисла у Светлого на шее.

— Ах, миленький! Какой же ты молодец, мой хороший! Как же я соскучилась! Только… как же так?! Он ведь убьет нас, если узнает! — причитала она, а Светлый обнимал ее стройный стан огромными ручищами.

Он — это она про Темного, ясное дело. Мне вот тоже интересно, что будет, если Баэр сейчас вернется, подумалось мне. Но для приличия я отвернулась, чтобы дать им помиловаться.

***

— Конечно, в обвинениях моих коллег была некоторая… основа, — рассказывал Гарэм. — Темные действительно вроде бы не стремились к власти.

Но своим пытливым умом они погрузились в изучение Темной магии так глубоко, что нашли способ, как один-единственный Темный может обрести невиданную силу, стать равным десяти, а то и двадцати обычным магам Света или Тьмы. И, по мнению моих Светлых коллег, это был лишь вопрос времени, когда кто-либо из Темных захочет получить подобную силу и стать всеобщим владыкой… — он вздохнул. — Думаю, это и подвигло Светлых действовать.

— И зависть, конечно, — ехидно улыбнулась я. — Думаю, ты не будешь отрицать этого. Ведь ваши-то не додумались до такого!

— Почему же? Додумались, — снова вздохнул Гарэм.

Кстати, как выяснилось, в переводе с какого-то древнего языка его имя означало что-то вроде «Светлейший» или «Самый Светлый». Очень символически получалось — мы сейчас прямо воплощали собой возможное единство Света и Тьмы. Вот мы трое, сидящие на скамейке и ведущие неспешную беседу. А большой котик Борси мирно посапывал рядом, порой я наклонялась погладить его…

Прямо идиллия! И Темный, что характерно, не прискакал разогнать наш двухцветный шабаш.