Я не сразу поняла, с чего вдруг он так меня назвал, а потом покраснела, вспомнив нашу первую встречу. Именно так я тогда представилась.

Рорк подошел ко мне, обнял за талию и привлек к себе. Поцеловал так нежно, что заныло сердце. Только он так умел – одним прикосновением губ выразить всю силу своей любви.

— Покажешь, что задумала? — спросил он.

— Смотри, — я подвинула к нему лист бумаги. — Это будет платье-драгоценность. Бриллиант в оправе белого золота. С пышной юбкой и длинным поистине королевским шлейфом.

— Ухуху, — присвистнул Рю, изучив мой набросок.

— Принцесса придет в восторг, — кивнул Рорк.

— А ты? — уточнила я.

— А я в восторге от своей жены, — произнес он, целуя меня, на этот раз совсем не нежно, а очень даже страстно.

Скрипнула дверь кабинета – это потихоньку ушел Рю. Мы с мужем остались одни, а значит, могли немного времени уделить себе. Ту жажду, что Рорк породил во мне своим поцелуем, срочно требовалось утолить, или я за себя не отвечаю.

Эпилог

— Где, горгульи всех раздери, моя лента для волос? — я носилась по комнате, заглядывая во все углы.

— Мы опаздываем, — поторопил Рорк.

— Я в курсе. Но мои волосы. Я не могу пойти растрепанной, а без ленты не будет прически, — я в отчаянии всплеснула руками. Что за день такой?!

На самом деле, день был особенным. Сегодня Алеса выходит замуж. Три с половиной года понадобилось Скейву, чтобы растопить сердце «Мальвины». Я видела, как тяжело ему было и всячески помогала с ухаживаниями. А когда он сообщил, что Алеса ответила согласием на его предложение, радовалась так, словно это моя вторая свадьба.

По правде говоря, у меня был корыстный интерес. Выйдя замуж, Алеса переедет жить к мужу. Она, может, и не стала прежней врединой, но милой ее тоже было не назвать. Видят небеса, я полюбила эту странную девушку с голубыми волосами, но жить предпочту с ней под разными крышами.

— Голгулья! Голгулья! — мимо, размахивая той самой лентой, которую я ищу вот уже полчаса, пробежала Айрис – наша с Рорком двухлетняя дочь.

— Это плохое слово, — Рорк подхватил малышку на руки.

— Но мама казала, — возразила Айрис. Она пока не выговаривала все буквы.

— Она больше не будет так говорить, — Рорк с осуждением посмотрел на меня.

Дочь схватывала все на лету – только скажи что-нибудь, и она уже не забудет. Сын, к счастью, был еще слишком мал – всего полгода, чтобы повторять за мной ругательства.

— Никогда-никогда не буду, — заверила я и поцеловала дочку в щеку. — А теперь отдай, пожалуйста, ленту. Мама катастрофически опаздывает.

В храм мы приехали не последние, что уже само по себе было невиданной удачей. Алеса в жизни бы не простила, явись я позже нее.

Свадьба Алесы отличалась от моей. Было много гостей, цветов и шума. Но я не завидовала. Каждому свое.