Я не сразу поняла, что происходит – звук был далёким, но настойчивым, тревожным. А после к нему примешались крики людей.

Я села на постели. За окном плясали странные тени. Слишком яркие для ночи.

Подбежав к окну, отдёрнула занавеску и застыла.

Языки пламени взвивались к ночному небу. Оранжево-красное зарево окрасило снег в цвет старой меди. По улице бегали люди.

В первую секунду мозг отказывался верить. Потом пришло осознание, болезненное, как удар под дых: это горит наша пекарня! НАША ПЕКАРНЯ!

– Нет… нет-нет-нет! – я метнулась к одежде, натягивая на себя первое, что попалось под руку.

Сердце колотилось так, что заглушало все звуки. Руки не слушались, дрожали, путались в рукавах. Ботинки никак не хотели налезать на ноги. А когда, наконец, удалось справиться с одеждой, я кубарем скатилась по лестнице и выбежала на улицу.

Мороз ударил по лицу, но я почти не почувствовала его – жар от пожара ощущался даже здесь, за два квартала.

Я бежала что есть сил, расталкивая прохожих. Задыхаясь, я остановилась только у оцепления – несколько мужчин с пиками не пускали любопытных ближе.

– Пустите! – кричала я, пытаясь протиснуться между ними. – Это моя пекарня! Пустите!

Меня пропустили. Пекарня на Соляной горела как факел – старое дерево, мука, масло… всё это превратилось в идеальное топливо. Мужчины с вёдрами уже оставили попытки потушить здание и лишь пытались не дать огню перекинуться на соседние дома.

Я лихорадочно оглядывалась по сторонам, пока не услышала…

– Март! МАРТ!

Это была Терес. Женщина металась по улице, охваченная паникой. Её лицо было чёрным от сажи, волосы растрёпаны, на щеке – глубокая царапина. Она, казалось, не видела меня… Нет, она вообще ничего не видела!

– Терес! – окликнула я её, и тут заметила какое-то движение в окне второго этажа пекарни. Там, в дыму и пламени, на мгновение мелькнула человеческая фигура.

– Там кто-то есть! – я бросилась вперёд, но меня снова перехватили. – Пустите! Там человек!"

"– Там никого нет, госпожа, – твёрдо сказал один из стражников. – Крыша вот-вот обвалится, никто бы там не выжил.

– Но я видела…

Договорить я не успела. Раздался оглушительный треск, и крыша пекарни обрушилась внутрь, подняв в воздух целый фонтан искр. Толпа ахнула. Кто-то из женщин закричал.

Я упала на колени, не в силах оторвать взгляд от пылающих руин. Всё, что мы построили с таким трудом… Всё, во что я вложила свою душу, своё будущее…

В этот момент послышался новый треск – не разрушения, а другой, резкий и пронзительный, как будто что-то раскололось внутри самого пламени.

Женщины вокруг удивлённо охнули, когда в дверном проёме, объятом огнём, возник силуэт. Высокая фигура шагнула из пекла, неся на плече безвольное тело.

– Виктор! – вырвалось у меня, и я сама не узнала свой голос.

Это был он.