Тогда он выглядел как утопленник, вытащенный из ледяной воды: промокший, дрожащий, с диким взглядом загнанного зверя.

Сейчас передо мной стоял совершенно другой Виктор – холёный, собранный, с расчётливым блеском в глазах. Тот самый, что унизил меня… Только едва заметный, непроизвольный нервный тик в уголке левого глаза выдавал внутреннее напряжение.

– Я уже сказал – искал тебя.

– А я сказала – не нужно было, – парировала я, крепче сжимая поводья Шторма. – Уезжай, Виктор. Возвращайся в свою жизнь. У тебя там наверняка полно важных дел.

Мужчина издал короткий, почти болезненный смешок.

– Важных дел? Моя жена исчезла. Для меня не существует более важного дела.

– Какое лживое лицемерие! – прошипела я. – Ты отказался от меня! Написал паршивую записку, что я тебе не нужна!

Бровь Виктора удивлённо дёрнулась.

– Я не писал никаких записок, Анна."

"Я замерла. Записка… Она была. Отец вертел ею у меня перед носом. Но… “дорогой родитель” мог всё подстроить. Чтобы поскорее выпнуть меня из дома. Это вполне в его характере. Но какая теперь разница? Какое имеет значение, кто написал записку? Виктор унизил меня. Обвинил в измене.

– Даже если ты не писал её, – я выпрямилась, – ты бросил меня. А теперь приезжаешь с видом спасителя и думаешь, что я должна пасть в обморок от радости при твоём появлении?

Виктор медленно перевёл тяжёлый взгляд с моего лица на Шторма. Конь, почуяв его внимание, беспокойно переступил с ноги на ногу.

Я заметила, как рука Виктора непроизвольно дёрнулась вперёд. Мужчина хотел погладить Шторма. И я бы не стала мешать. Всё-таки это его конь. Но… Шторм громко фыркнул, выразительно отбросив голову, и решительно отошёл дальше, полностью укрывшись за моей фигурой.

Горькая усмешка тронула мои губы.

– Вот видишь, – тихо произнесла я. – Не я одна, кого ты бросил…

– Я хотел вернуться, – глухо произнёс Виктор, отступив на шаг.

Непонятно к кому он обратился – ко мне или к Шторму. Наверное, больше к своему коню. Для него он значил куда больше, нежели я!

– Хотел забрать ВАС! – продолжил муж, и последнее слово он выбросил с такой силой, с таким подчёркнутым ударением, будто выхватил его прямо из моих мыслей.

– Не нужно было вообще уезжать! – парировала я, не желая идти на попятную.

– Мне нужно было уехать! – голос Виктора сорвался в рык, гулкий и дикий, заставивший вздрогнуть даже привыкшего ко всему Шторма. – И я не собираюсь оправдываться перед тобой!

– Ну разумеется…

Этого было достаточно. Больше нечего было слушать.

Пальцы в перчатках впились в грубую кожу поводьев. Одно резкое, отработанное движение – и я уже в седле, ощущая под собой мощный, живой комок мышц Шторма.

– Анна! – окликнул меня Виктор.

Останавливаться я не собиралась.