Лэл как-то странно взглянул на него, и юноша поспешно добавил:

— Спасибо. Мне и правда интересно. Раз уж мы здесь, могу я попросить тебя кое о чем?

— Да.

— Можно я здесь усну на короткое время?

В глазах своего провожатого Хайен увидел сомнение. Кажется, этого Лэл не ждал. Но, поколебавшись, кивнул. Юноша тут же сел на каменный пол и уткнулся в колени.

Погрузиться в мир снов оказалось не так просто,как обычно. Хайну показалось, будто он пробирается через вязкую жижу и насильно запихивает себя в чужой и неприветливый мир. Причину он понял не сразу, а когда понял, то принялся оглядываться с еще большим интересом.

Перед ним снова была чужая территория. Кусочек мира снов, созданный и обжитый темным. Правда, этот мир был давно мертв. Но его создатель вложил сюда столько боли и страданий, что даже после его смерти вязкое черное марево никак не желало исчезать. Пятьдесят лет забвения не излечили это место. И оно категорически не желало пускать в себя Хайена.

Юноша чувствовал смесь отвращения и любопытства. Ему одновременно хотелось рассмотреть этот мир получше. И при этом передергивало от мысли, что под домом Хели находится это.

Почему-то он сразу подумал о девушке и о том, что она вынуждена жить рядом с остатками территории темного эльфа. И только после этого осознал, что это место, возможно, и правда воздействует на людей. Но никто этого не чувствует, кроме него. И не почувствует.

Хайеном овладело жгучее желание перестроить чужую территорию. Не вылечить. А именно присвоить. Стереть следы застарелой ненависти и боли. Но он не знал, с чего начать. Юноша потратил много сил на взаимодействие с территорией, созданной отцом. Если он заснет на неделю в подвале, магистру Лину это не понравится.

Как и остальным учителям. Не смогут же они бесконечно закрывать глаза на отсутствие Хайена на занятиях?

Его взяла досада. Чужой мир манил. Эх, если бы кто-то мог помочь…

Стоило подумать об этом, как внутри себя Хайен тут же ощутил чужие чувства. Радость, любовь, энтузиазм. Вязкое марево на миг расступилось, и его пальцы коснулись холодной головы щенка. Его Тень пришла на помощь.

— Пора бы дать тебе имя, — пробормотал юноша.

Но, как на зло, в голову ничего не приходило. Хайен сделал мысленную зарубку посоветоваться с друзьями позже, и попросил:

— Помоги мне.

Черные лапы легли на его плечи, а холодный язык коснулся щеки. А затем щенок пошел вперед и повел юношу за собой. Вязкое марево обтекало Хйаена и его четвероногого друга. Пес чувствовал желание своего хозяина и больше всего на свете желал его исполнить.

Долго идти не пришлось. Вскоре темное марево отступило, и Хайен оказался на ровной площадке, в центре которой возвышалось темное нечто. Даже в снах запах пепла забивал нос.