Наверное, потому, что задание было муторным. Сегодня они делали заживляющую мазь. Варево нельзя было оставить ни на минуту. Только при непрерывном помешивании желтоватая жижа превратится сначала в легкий крем, а потом и в плотную, густую субстанцию. Мешать доверили Хайену, и он стоял перед котлом и ворочал в нем здоровенной деревянной ложкой. Гайднер мелькал вокруг, то подсыпая и подливая нужные ингредиенты, то сообщая Хайену какие-то полезные сведения. Монотонная работа позволяла еще раз обдумать все происходящее, чем юноша и был занят, пока в словах целителя не мелькнуло имя отца.

— Простите, что вы сказали? — спохватился Хайен.

— Ллавен рекомендовал добавлять в эту мазь корень иртилиса для быстрого схватывания, — терпеливо повторил целитель. — У твоего отца были выдающиеся способности к целительству. Королевству повезло, если ты унаследовал их. Возможно, при должном усердии, ты станешь королевским лекарем сразу после выпуска и повторишь успех отца…

Хайен рассеянно кивнул, а затем осторожно начал:

— Да, говорят, отец мастерски изготавливал снадобья, и даже пытался создавать собственные рецепты…

Он украдкой наблюдал за Гайднером, продолжая помешивать густеющую на глазах мазь. По лицу целителя пробежала тень. А потом он будто ухватился за слова Хайена и медленно произнес:

— Да, поговаривали, что в последние годы перед его ичезновением, целительская лаборатория в замке работала день и ночь.

— В замке? — переспросил Хайен. — В каком замке?

— В землях, отведенных ему королем, — ответил Гайднер.

Перед глазами тут же пронеслось поле алых но-хинских лилий. Все-таки в землях отца, точнее, теперь землях Хайена что-то есть. Наверное, нужно туда наведаться. Наставник говорил, что замок много раз обыскивали. Но, возможно, там тоже есть вещи, которые может обнаружить только Хайен. Даже удивительно, что магистру Лину это не пришло в голову. Или пришло… Возможно, у эльфа есть причина, чтобы не пускать своего ученика в лабораторию отца?

Продолжая ворочать ложкой, юноша начал обдумывать эту теорию. Гайднер стал выставлять на стол горшочки, в которую предстояло разливать готовую мазь."

"Но в этот момент дверь отворилась. В кабинет целителя без стука влетела Микаэла. Ее лицо было бледным, как полотно, а в глазах светился испуг. Но стоило ей завидеть Гайднера, как девушка тут же взяла себя в руки. Она отвесила ему подобающий поклон и приторно-сладким тоном попросила:

— Магистр Гайднер, не будете ли вы так любезны отпустить Хайена пораньше сегодня? В вашей Академии такие сложные домашние задания, и я так рассчитывала на его помощь…

И глаза у нее при этом были честные, невинные. А уж как она хлопала ресницами. Целитель замешкался, и, похоже, собирался отказать.