Да здесь сам черт ногу сломит! Лезвия для канцелярских ножей лежат в четырех разных местах, потому что их просто теряли и покупали новые несколько месяцев подряд, супер, да? И так буквально во всем!

Голицын, разумеется, трется рядом. Миграция в новое помещение его совершенно не смутила, а намеков на то, как удобно зажиматься, прячась за стеллажами, стало только больше. Но теперь я отношусь к нему немного… терпимее, что ли. И смотрю на него самую малость иначе. Все тот роковой сон! Точнее, фантазия. Из-за дурацких мыслей о ней я все чаще зависаю с отсутствующим выражением лица, а потом краснею и начинаю суетиться.

Ругаю себя, отхожу, забываю все напрочь. Проходит час, я снова зависаю – и так по кругу.

Так что время наедине с собой – ценный ресурс. И этим утром за полчаса в одиночестве я успеваю сделать больше, чем вчера за полдня с Голицыным, мешающимся под ногами. Пересчитываю «Снегурочку» (это не относится к макетированию, просто Маша попросила, а я не смогла отказать) и обнаруживаю, что в списках логиста на десять пачек больше, чем есть в действительности. Хотя… почти наверняка всем плевать.

Ставлю две пачки треугольником на третью, будто это крыша домика, пишу карандашом прямо на упаковке: «Иванова – пять», а потом сажусь за стол, на котором стоит выделенный мне ноутбук, и утыкаюсь лицом в ладони.

– О чем задумалась?

– Черт! – От страха вздрагиваю и бьюсь коленом о столешницу. Дерганая я стала с этой бессонницей. – Испугал.

Я оглядываюсь на гору рапидографов разной толщины вокруг ноутбука. Мне нужно разобраться с ними.

– Да так, ни о чем, – добавляю я, когда понимаю, что Голицын не собирается от меня отставать.

Как и всегда, впрочем.

– М-м, обожаю эти «ни о чем», меня они волнуют, – во все тридцать два зуба улыбается мне Голицын, а потом пошло прикусывает нижнюю губу и щурится. – Ну, знаешь, я третий день страдаю, гадая, почему ты на меня наорала во вторник. Скажешь папочке, а?

– Папочкой у нас ведь Аполлонов был? – хмыкаю, не собираясь отвечать на его провокационный вопрос.

– Ой, кто-то учится не по дням, а по часам.

И снова мерзкая ухмылочка, только теперь Ник зажал зубочистку зубами, продолжая раздевать меня взглядом.

Чтоб он ей подавился!

– Голицын, отстань! – Я откидываюсь на спинку стула и смотрю в потолок. – Я на тебя не орала, мне на тебя плевать. Ты позвонил мне, когда я уже спала. Все!"

"– Я твой учитель, я имею право звонить когда-а-а захочу, – сладко напевает он мне на ухо, незаметно подобравшись так близко, как уже не позволяют никакие приличия.

– Фу! – отталкиваю его, потому что от этой близости по телу бегут противные мурашки. – Думаю, мне учитель больше не нужен.

– Я заметил, – он картинно вздыхает.