В последний раз одного такого работника с «гениальным» планом по спасению «Аполло Арт» Андрей ловко увел в коворкинг, чтобы окончательно не спалиться, хотя слухи о нас с ним и без того уже летают по этажам и обрастают новыми подробностями. А я, чтобы остаться незамеченной, прождала в кабинете целых полчаса, пока администратор не удалилась на обед, оставив свой пост. С подсобками у нас тоже не сложилось – вчера мы перевернули какую-то хлорку, стоявшую на полке, и чуть не задохнулись от химического запаха.

«Иванова, живо тащи свою красивую задницу вниз!» – сообщения от Андрея, который заставляет меня бросить работу в надежде залезть ко мне под юбку, меня всегда веселят.

Расплывшись в глупой улыбке, я со спокойной душой выключаю компьютер, тру уставшие глаза и спешу к лестнице, чтобы быстрее пасть в объятия моей персональной версии Аполлонова. Потому что для остальных он по-прежнему душный строгий босс.

Мы больше не можем сдерживать себя, поэтому прелюдия в этот прекрасный пятничный вечер начинается уже в лифте и продолжается на парковке (уверена, безопасники, которые следят за происходящим по камерам, запаслись попкорном и болеют за нас не меньше, чем я сама).

Обтерев по пути все бетонные столбы, за которыми Аполлонов целует меня, мы наконец забираемся в его машину. И едва щелкает центральный замок, как я с жадностью нападаю на губы Андрея, которых мне так не хватало: вчера он даже не отвез меня домой – вызвал такси, потому что ночевал на работе. Сегодня я отыгрываюсь за два дня.

Ослабив галстук, который он повадился носить в последние дни, будто это сделает его серьезнее, я запускаю пальцы за воротник рубашки и мну ему плечи, как он любит.

Слышу грубый стон, от которого по телу разбегаются возбуждающие мурашки, и продолжаю с еще большим усердием. Прохожусь по позвонкам и обнимаю его за шею под гулкий и как будто бы бесконечный выдох Андрея – он словно освобождает тело от накопившейся усталости, а я, свернувшись в три погибели и неудобно ерзая у него на коленях на переднем сиденье спортивного автомобиля, целую моего зверя в ответ с особенной нежностью. Хочу вдохнуть в него больше сил перед тем, что обязательно должно случиться хотя бы сегодня, и про себя ругаю его, потому что он совсем себя не бережет.

Ладони Андрея опускаются на мои бедра, сжимают их. Он нетерпеливо толкается в меня, наплевав на несколько слоев ткани, разделяющих нас. Мне нравится, когда он такой – когда забывает, что я вчерашняя девственница, и просто берет-берет-берет. Меньше всего мне хочется акцентировать внимание на моей неопытности и смотреть на кого-то снизу вверх. Мне нравится быть с ним на равных и не чувствовать, что я где-то отстаю.

Я завожусь от его прерывистого дыхания и пульсирующей вены на шее.