Выхожу из машины и, взяв в ближайшей кафешке стакан кофе, присаживаюсь на капот. Наблюдаю за входными дверями гигантской стекляшки на противоположной стороне улицы.

Попов никогда не пропускает жратву, в принципе это заметно по его фигуре. Ровно в час он отправляется в русский ресторан. И так каждый день. Сегодня Попов не один, и я, встрепенувшись, отлепляю зад от капота.

Старый мудила тянет за руку свою мелкую сучку. На ней короткая юбка, лёгкая курточка, длинные волосы распущены. Она привлекает к себе внимание. Попов, будто сорвавшись с невидимой цепи, резко привлекает её к себе, прижав за талию.

Смяв стаканчик, выбрасываю его в мусорку. Это широкий проспект. Я стою через три ряда машин. Они меня не видят. Надо что-то придумать. Знать бы что.

Захожу в торговый центр и, уставившись на блеск бриллиантов на витрине ювелирного магазина, размышляю о своём. Не знаю, сколько проходит времени. Я никак не могу собрать все те крохи информации, которыми владею. Всё это действительно домыслы. Прямых доказательств нет. Но я задом чувствую, что это он. Говнюк, погубивший мою девочку.

Кольца и серьги слепят камнями и золотом. Перед глазами всё сливается в блестящее марево. Сам не знаю, на хрена сюда приехал. Решив вернуться в офис, я разворачиваюсь и тут же натыкаюсь на стоящую передо мной женскую фигуру.

— Что тебе нужно, чёрт рогатый? Ты зачем следишь за нами?

Глава 5

Мне даже голову поворачивать не нужно. Я этот голос и во сне узнаю. В нём есть что-то особенное. Он, понятное дело, молодой, но при этом глубокий, чувственный, неписклявый. Мелкая дрянь.

Особо не разбираясь, хватаю её за запястья, вывожу из магазина, протаскиваю по коридору и толкаю к стене между двух толстых колонн.

Она резко отводит голову в сторону, задрав подбородок и открыв доступ к своей тонкой шее.

Женская шея — мой личный фетиш, она должна быть длинная, почти лебединая. Мне нравится, когда на ней красиво выделяются вены, а длинные шелковистые волосы облепляют её, роскошно контрастируя с молочной кожей.

У этой сучки всё идеально.

— Зачем пришла?

— А как же доброе утро?

— Уже день!

Она снова отводит лицо и опять смотрит искоса, будто я ей противен. Это доводит меня до белого каления. Хочется подчинить её, сломать как фарфоровую игрушку.

Или она будет слушаться, или… Или я не знаю что.

Мы зло сверлим друг друга взглядами.

— Где твой хозяин, кошечка? — Вожу пальцем по её шее: гладкая, изящная, женственная. То, что нужно. — Отпустил тебя пописать в лоток, а ты тут же побежала за другим кобелём?

— У тебя проблемы с миром животных, Глазунов. Кобели — это к собакам, а не кошкам.

Рычу, сжимая шею, прогуливаясь большим пальцем по яремной вене. Вся моя страсть кипит бурным потоком.