Резко жму девчонку к себе, пусть почувствует, что её ждёт, когда она сдастся. Её кобель погубил мою сестру, и я ни перед чем не остановлюсь ради мести.

Глава 3

Я возвращаю мелкую хитрую сучку на место и, поправив пиджак, сажусь за стол сам. Попова всё ещё нет. Мы с ней переглядываемся, у неё такой взгляд, будто я уже валяюсь у её ног.

— Курочки мне не подашь? — обращаюсь я к ней, вальяжно сидящей напротив.

Она игриво облизывает губы и наклоняет голову к плечу. Нарочито медленно поднимает глаза и смотрит, улыбаясь.

— Я тебе не официантка. Возьми сам.

Вот жеж… Слов нет.

Привстаю, придерживая галстук, тянусь к блюду самостоятельно.

— Спасибо, — смотрю на неё исподлобья, зло работая желваками и скулами, намекая на то, что она ни хрена не подала мне. — Сама-то чего не ешь? Диета?

— Я сюда не есть пришла.

— А вот отсюда поподробнее. Зачем же ты сюда пришла?

Она снова улыбается.

— Я сюда пришла выводить из себя таких, как ты.

И снова пауза, от которой стынет кровь. Медленно откидываюсь на спинку кресла, поднимаю на неё глаза.

— Таких — это каких?

— Наглых, спесивых мудаков.

Я резко дёргаюсь вверх. За моей спиной едва не падает стул. Желание только одно — схватить её за холку и, впечатав в салат лицом, задрать юбку и… Чтобы знала, кто тут хозяин. Она что, вообще охренела? Кем она себя возомнила? Я миллионами уже ворочал, когда она в детском саду к горшку приучалась. Так и стою над столом, сжимая кулаки и сдавливая челюсть.

— Тише, друг! — Хватает меня Лев за руку. — Ты же видишь, она специально тебя провоцирует. Сядь.

Девка снова улыбается. И беспрерывно смотрит на меня.

За спиной слышен рогот.

— Ты чего стоишь, Сашка? Памятник изображаешь? Не надо, у нас тут стулья бесплатные, — издевается Попов. Ничего, ещё поквитаемся. — Это после танца с моей лапочкой ты сидеть уже не можешь?

Ха-ха, как, блдь, смешно, уссаться просто.

— Тачку пойду проверю, сигналка сработала. — Толкаю ногой стул, медленно разворачиваюсь и выхожу из ресторана.

На воздухе злость немного отпускает. Вот же дрянь малолетняя. Возомнила себя хер знает кем. Я ей что, пацан-одногодка? Раз поповская подстилка, то думает, всё можно?

Проститутка.

Подхожу к своему джипу и кладу ладони на блестящую чёрную крышу. Холодный метал остужает. Ночь окутывает мистическим туманом.

За спиной слышится чёткий стук каблуков. На долю секунды в мою больную башку приходит мысль, что это мелкая стерва пришла со мной, как говорится, «доругаться». Но меня обливает ароматом совсем других духов. Те были сладкие, девичьи, а эти — тяжелые женские. Непохоже. Хочется отодвинуться и нахвататься открытым ртом свежего воздуха. Только ещё одной бабы мне сейчас и не хватает.

— Привет, заметила тебя и не стала подходить, неудобно всё же.

Оборачиваюсь.