А дальше я отсюда свалю!

– Э-э-й! – Только и успеваю крикнуть, привстав со стула, как этот нахал уже вовсю жует мой строго нормированный ужин!

На автомате тянусь за пирожком, но получаю по рукам. Он совсем офигел, что ли?!

– Это взнос за проживание, – подмигивает мне Волков в ответ на мой бешеный взгляд. – М-м-м, с луком и яйцом…норм! А еще с чем есть?

Снова тычется своей офигевшей мордой в пакет, который я в последний момент успеваю схватить и прижать к себе как родного.

– С люлями еще есть, – шиплю, стараясь не орать от праведного гнева, – любишь такие?

Волков на мое щедрое предложение лениво подпирает щеку кулаком и обводит меня красноречивым взглядом.

С вызовом смотрю в ответ. И невольно замечаю, что цвет глаз у него интересный – не голубой и не зеленый, а скорее… Наверное, он называется цветом морской волны. Необычный. В его глаза хочется смотреть… Если не задумываться, конечно, кому эти глаза принадлежат!

– Не уверен, что тебе, мелочь, хватит сил мне с люлями приготовить, – расплывается в снисходительной улыбке. – У тебя вес сколько? Разрешают уже без бустера ездить?

– Не переживай, до твоего «лука с яйцом» дотянусь! – огрызаюсь, вставая со стула и прижимая к себе пакет с вожделенными пирожками. –  Слушай, Волков, я бы поболтала, честно, но я дико устала и хочу спать. И в туалет тоже хочу. И умыться. Так что покажи, где мне можно лечь, и давай в ванной хотя бы какую-нибудь занавеску повесим. Или плед. У тебя же есть? Только на сегодня. А завтра я свалю, и можешь дальше сидеть на толчке, любуясь коридором, сколько влезет. Ок?

Паша откидывается затылком на стену, обклеенную веселыми обоями в цветочек. Лицо его становится серьезным и даже капельку задумчивым. Пальцы выбивают дробь по столешнице.

– Так и быть, подержу простынку, пока ты будешь делать свои мокрые делишки, – хмыкает с весельем во взгляде.

– Что? – от возмущения мои глаза округляются.

– Да, ладно, шучу я, – лениво поглядывает на меня он.

– Ах, это была шутка? Ну тогда продолжай! – фыркаю, скривив лицо так, будто меня сейчас стошнит. Да уж, его остроумие прямо как два пальца.  Также вызывает рвоту.

Губы парня лениво растягиваются в улыбке. Ну слава яйцам, шутит плохо, но хотя бы юмор понимает.

– Ладно, Павлинка, заново давай. Что-то не с того мы начали, – выразительно кивает на стул, с которого я подскочила. –  Садись уже, не дрейфь. Не буду я твои пирожки хавать. Сади-и-ись! –  тянет.

– Ли-на!  – напоминаю ему. Еще и с памятью беда. Кошмар.

Помедлив, я все же подчиняюсь. С опаской возвращаю пакет с выпечкой на стол. Пашка плотоядно на него косится, сглатывает, заметно дергая кадыком, но не берет. Переводит голодный взгляд на меня.

– Положить мне тебя негде кроме кухни. Давай поедим, и я надувной матрас сюда притащу.