"

"Мне жаль обеих девчонок. Но не более, чем ощущать тугой ком несправедливости, что Лина в этой истории осталась крайней.

– Вика, ты подставила Паулину, – говорю резко. Девушка вздрагивает, вскидывает лицо и смотрит на меня заплаканными, опухшими глазами.

– Да, я знаю…И мне стыдно! Лина ни в чем не виновата, она правда заслужила быть отмеченной. Сонь, прости меня! Сонечка, ну не молчи. Я в понедельник сама уйду из профкома, – неожиданно Вика вскакивает с места и подлетает к Соне. Садится перед ней на корточки и, захлебываясь словами, частит: – Сонечка, я напишу в чате. Признаюсь, что это я сделала. Сонь, прости, – она обхватывает колени Рязанцевой и заглядывает той в глаза.

– Я никогда не считала тебя вещью, – бесцветным голосом отзывается София. – Но даже, если бы считала…Ты что, реально думаешь, что это оправдание?! – ее голос срывается на фальцет на последних словах. Заплаканные глаза бешено горят. Кажется, еще секунда, и она вцепится в Соловьеву разъяренной тигрицей.

– Нет, не думаю. Это не оправдывает ни тебя, ни меня, – задушено шепчет Вика, невольно отшатываясь.

– Меня?! С чего ты решила, что в этой ситуации мне необходимо какое-то гребаное оправдание! – взвинчено восклицает на это Рязанцева. –  Ты себе что-то там напридумывала! Ходила, дулась вместо того, чтобы просто мне сказать! А потом подставила перед всем универом! Опозорила! И сейчас! Вот скажи мне хотя бы сейчас честно, глядя в глаза… – она подается к Вике, прожигая ее взбешенным взглядом, – ты ведь не сама пришла признаваться, да?! Тебя этот парень привел! – машет рукой на белобрысого. – Сама бы ты никогда не рассказала! Потому что трусиха! Подлая, жалкая трусиха, способная только гадить за спиной!

– Ну хватит… – хмурится белобрысый пацан, внезапно заступаясь за Викторию. Обнимает ее за плечи, а та дрожит всем телом, как загнанный заяц, и молча глотает слезы. – Да, хреновый поступок, но все уже…

– Всё?! Да это уже никак не исправить, никак! – Соню так несет, что она вскакивает со скамейки, не в силах оставаться на месте. – Только ждать, когда через полгода им надоест обсуждать мои сиськи! А в ответ просто «ну, извини» и «сама виновата»?! Нет, не извиню! Уходи! – рычит на Вику. – Иначе я за себя не ручаюсь, – безапелляционно требует Рязанцева.

– Сонь, прости…

– Уходи, Вика.

Тяжело вздохнув и с горечью посмотрев на когда-то подругу, Вика поднимается и покидает беседку под общее тяжелое молчание. Я провожаю ее и пацана, увязавшегося за ней, взглядом, после чего перевожу его на Рязанцеву. Выпрямив спину, она смотрит в пространство. Как царица, отдавшая приказ «казнить». Кажется, в мире Софии Рязанцевой есть вещи, которые не меняются. Я уверен, что ей больно терять Соловьеву, но второго шанса она ей точно не даст.