Как чокнутая сталкерша выглядывала Волкова и разыскивала его среди толпы. Он непринужденно проводил время со своими друзьями, обменивался приветственными рукопожатиями, смеялся, а я…Я мечтала оказаться с ним рядом! Но разве это возможно, когда вокруг слишком много народа?! Слишком много…

– Какие планы у тебя? – спрашиваю гордо. Мне плевать, что нас может кто-нибудь увидеть. Плевать, если подумают не так, ведь…все, черт возьми, так!

– Мои планы? – переспрашивает Волков с той ленивой, сексуальной ухмылкой. Будто наш разговор его забавляет. Будто я его забавляю.

– Да. Успел разобрать вещи? – моя смелость пугает меня саму, но я умру, если здесь и сейчас не узнаю, где остановился Паша.

Волков хмурится. На его лице проскальзывает тень непонимания, но через секунду он говорит:"

"– Даже не пытался. У меня немного другие планы, – подается ко мне до неприличия близко и вкрадчиво добавляет: – обсудим?

Меня снова мурашит. От его близости, от подавляющей, глубокой энергетики. Это и щекотно, и остро. Это волнительно!

– Твои планы? – теперь я непонимающе округляю глаза.

– Наши. Что скажешь, насчет того, чтобы…

– Внимание! Наро-оод! Раз, раз… меня слышно? – фонящий звук микрофона бьет по ушам. Щурюсь от этого звука, поворачивая голову к сцене и невольно отвлекаясь от Паши. – Раз, раз…отлично, – голос Сони Рязанцевой звенит из микрофона. – Привет, мой любимый факультет журналистики-и-и лучшего в мире ВУЗа-а-а! – радостно кричит она, и вся поляна у амфитеатра взрывается ответным бодрым гулом.

Паша, стоящий рядом со мной, снисходительно фыркает, засунув руки в карманы джинсов, а по левую руку неожиданно появляется Вика с полным стаканчиком чего-то ярко-зеленого в руке.

– Ну че, подруга, пошли поближе подойдем? – пихает меня в бок она. – Сейчас нас будут чествовать, – говорит с легким налетом высокомерия и берет меня под локоть, таща в толпу.

Оборачиваюсь на Пашу и посылаю ему извиняющуюся улыбку. Он подмигивает в ответ, заставляя бабочек в моем животе в миллионный раз за этот вечер тревожно вспорхнуть.

У меня столько вариантов, что именно Волков хотел сказать. Мне даже страшно гадать, какой из них правильный. Это мучает меня, но я заставляю себя не думать и успокаиваю тем, что смогу расспросить его, как только освобожусь.

Пробиваемся с Викой сквозь людское море, пока не оказываемся у самой сцены. Все это время Рязанцева своим звонким, поставленным голосом декламирует слова напутствия первокурсникам, ради которых мы здесь формально собрались.

В лучах софитов, возвышаясь над всеми и лучезарно улыбаясь, Соня бесспорно напоминает настоящую суперзвезду. Будто родилась для сцены и привлечения всеобщего внимания. Она настолько органична в этом образе, что не вызывает ни капли зависти.