– Ну понимаете, ее рука у Станислава Владимировича между ног, на ширинке, и написано вроде это: народу было много, места мало, и певице Анжеле пришлось оберегать самое ценное, что есть у ее новой любви, у предпринимателя Стаса Герасимова. – Бедная девушка, пока произносила это, покраснела до слез и старалась ни с кем не встретиться глазами.

– Да, да, – грустно кивнула Наталья Марковна, – там именно такой текст.

– У тебя сохранился журнал? – спросил Владимир Марленович.

– Нет. Он старый, еще февральский. Я его выкинула. Я вообще таких журналов не читаю, просто случайно купила в метро, из-за телепрограммы, увидела снимок и принесла Наталье Марковне показать. Вы, Наталья Марковна, сами мне сказали: выкинь эту мерзость.

– Да, конечно, – кивнула генеральша, – я так сказала. Спасибо, деточка.

Оксана побежала вон из гостиной, но генерал окликнул ее:

– Погоди, сядь и расскажи, что за певица.

Девушка поплелась назад, неловко опустилась на краешек кресла:

– Ну я не знаю, я не особенно увлекаюсь попсовой эстрадой. Просто певица, и все. Их столько сейчас… Эта Анжела, она вроде совсем молодая, ей лет двадцать, наверное. Голос ничего, есть пара неплохих клипов. Говорят, ее какой-то чеченец раскрутил, то есть вложил деньги в ее первые клипы, но про всех звезд что-нибудь такое говорят…

– Чеченец? – прошептала Наталья Марковна. – Господи, теперь все понятно!

– Что тебе понятно?! – взревел генерал. – Тут сидят два профессионала, а ты лезешь со своим идиотским «понятно»!

– Володя, почему ты на меня кричишь? – тихо спросила Наталья Марковна. – Давай-ка выпей валерьяночки. Миша, вы извините его, он устал и нездоров, – обратилась она к Райскому. Тот рассеянно кивнул в ответ.

Последние несколько минут он сидел молча, перестал задавать вопросы и только слегка покачивал ногой. Свет лампы отражался в стеклах его очков, и никто не видел, как застыли его светлые глаза, как резко сузились зрачки.

Генерал открыл рот, чтобы крикнуть еще что-то, но тут раздался тяжелый грохот. От порыва ветра хлопнула балконная дверь, и большое зеркало соскользнуло с деревянной основы. Осколки с грохотом хлынули на антикварный комод, сбивая с него шкатулки, вазочки, статуэтки.

Первым опомнился полковник. Он встал, оглядел гладкую полированную доску и покачал головой:

– Удивительно, как это раньше не произошло. Стекло держалось на нескольких каплях клея и даже не было закреплено рамой. Ну и халтура!"

"Генерал и генеральша сидели оглушенные, притихшие. Оксана кинулась в кухню за веником.

– Наталья! Не смей! – вдруг закричал Владимир Марленович так, что зазвенели подвески люстры. – Прекрати сейчас же! Я запрещаю тебе!

– Что, Володя, что ты мне запрещаешь? – испуганно прошелестела Наталья Марковна.