А стерва нам не нужна, это в одни ворота. Так что – давай, все до конца, - мне в тарелку легли два сочных стейка. – И даже не спорь!

Свою, впрочем, он тоже наполнил, не особенно стесняясь. Интересно, они вдвоем здесь живут, или действительно настолько близки, что чувствуют себя друг у дружки, как дома? Эх… Мне даже как-то совсем грустно стало. Ведь у меня нет такой близкой подруги, даже и одной. И их вон… Много, он говорит. Да… Потеряла я время, вся отдавшись одному-единственному человеку… Многое потеряла…

- А ты с ним вместе живешь?

- Что? – Андрей давится едой до слез в глазах. Так, что мне даже приходится его долго хлопать по спине и подать воды. – С ума сошла! Мы что – на таких, что ли, блин, похожи?

- Я не в этом смысле… - как-то даже стало неловко. Но одновременно и смешно от его реакции. – Вы, в смысле, на двоих квартиру снимаете?

- На двоих… - как-то мечтательно протянулся Андрей. – А? Что ты говоришь? Нет, - он махнул рукой. Глеб сам эту конуру снимает. У меня дома намного все лучше!

- Понятно, - тяну я, не зная, о чем дальше говорить. Вот терпеть не могу, когда повисают эти неловкие паузы.

- Слушай, - вдруг оживляется Андрей. – если у тебя с ним ничего, то , может, мы… Он еще долго проспит, так что можем использовать диванчик по назначению, сколько душа желает!

Я там вчера, кажется, что-то про маньяка говорила? Кажется, это именно он! Так что мне повезло еще с Глебом. Попала бы вчера на этого, и спрашивать бы не пришлось, было у нас что-то или нет.

- А может… Ты тройничок хочешь? – его глаза начинают не по-хорошему разгораться… Блин! Может, и Глеб не такой уж и нормальный, раз у его друга такие мысли и предложения? Как-то я, наверное, погорячилась, согласившись у него остаться…

- Ты вообще уже, в конец охренел, Карин! –раздается сзади уже знакомое громыхание. – Ты зачем мне девочку пугаешь? И вообще – какого хрена делаешь на моей кухне?

- Как это – какого? – округляет он глаза. – И это кто еще ее пугает? Это разве я вчера, сначала рубашкой все полы повытирал, пока полз до квартиры, а потом вдруг оживился, сгреб девушку в свою медвежью охапку, так, что она вырваться не могла, а я, - расцепить тебе руки, и повалился с ней спать, прямо в одежде! А она, дрожа и задыхаясь в твоих « нежных» объятиях, умоляла меня просто, чтобы я остался, потому что боялась, что ты с ней что-то сделаешь! Я, правда, не понял, в каком смысле « что-то сделаешь». Решил, - боится, что ты ее так заобнимаешь, что раздавишь… Хотя утро начало что-то немножко прояснять… И, думаю, нам с тобой, Глебушка, очень даже есть, о чем поговорить. Ничего мне объяснить не хочешь? О жизни своей, странной и тайной?

- Не хочу, - громыхнул Глеб, теребя растрепанные волосы и присасываясь к огромное кружке с водой.